Обзор практики Верховного Суда РФ за I полугодие 2014 г.: решения ЕСПЧ

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ
ЗА ЯНВАРЬ-ИЮНЬ 2014 ГОДА

(утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 01 сентября 2014 г.)

(Извлечение)

ПРАКТИКА ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Извлечения из постановлений

Уголовно-правовые аспекты

1. В постановлении по делу «Зимин против России» от 6 февраля 2014 г. (далее — постановление) Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) не установил нарушения российскими властями п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) и отклонил жалобу заявителя на неоднократное продление срока его содержания под стражей.

Обстоятельства дела: 23 декабря 2002 г. Арбитражный суд Ульяновской области объявил закрытую акционерную компанию В.Т. (далее — Компания) [Полное название компании в тексте постановления ЕСПЧ не приводится] неплатёжеспособной и назначил заявителя её конкурсным управляющим. Позже Зимин В.С. был освобождён от занимаемой должности. В марте 2006 года заявителю было предъявлено обвинение в мошенничестве и присвоении имущества в ходе производства по делу о несостоятельности Компании. В частности, он обвинялся в незаконной передаче третьей стороне недвижимости.

Зимин В.С. надлежащим образом неоднократно вызывался к следователю для предъявления обвинения, однако на повестки не реагировал. Близкие родственники не знали о его местонахождении, и по месту жительства его также не было. 5 апреля 2006 г. заявитель был объявлен в розыск.

В апреле 2006 года Зимин В.С. был задержан милицией в г. Москве и затем перевезён в г. Ульяновск. Следователь ходатайствовал об избрании меры пресечения в отношении заявителя в виде заключения под стражу. 30 апреля 2006 г. Ленинский районный суд г. Ульяновска удовлетворил ходатайство следователя. Заявитель подал кассационную жалобу, утверждая, что районным судом не была рассмотрена возможность применения иной, более мягкой, меры пресечения. Кассационным определением от 11 мая 2006 г. Ульяновский областной суд оставил в силе постановление от 30 апреля 2006 г.

Впоследствии суды дважды продлевали Зимину В.С. срок содержания под стражей (23 июня и 19 июля 2006 г.), по-разному обосновывая необходимость применения данной меры пресечения. Всего заявитель находился под стражей в течение восьми месяцев.

В неустановленную дату сторона обвинения сняла с заявителя обвинения в присвоении имущества. 29 декабря 2006 г. Заволжский районный суд признал заявителя виновным в мошенничестве и приговорил его к лишению свободы сроком на один год и один месяц условно и штрафу в размере 50000 рублей. Заявитель был освобождён в зале суда. 21 февраля 2007 г. Ульяновский областной суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил приговор от 29 декабря 2006 г. без изменений.

Позиция Европейского Суда: Европейский Суд установил ряд обязательных условий законности длительного содержания под стражей:

— существование и неизменность обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление;

— оправданность дальнейшего содержания под стражей другими основаниями, приведёнными в судебных решениях;

— уверенность суда в том, что компетентные национальные органы власти проявили «особое усердие» в проведении судебного разбирательства.

Европейский Суд отметил, что он удовлетворён тем «…как национальные суды применили российское законодательство при рассмотрении вопроса о необходимости избрания в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу в соответствии с тяжестью предъявленных обвинений» (п. 35 постановления).

Суд подчеркнул, что «…риск побега был надлежащим образом обоснован в постановлении (от 19 июля 2006 г.) об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу» (п. 37 постановления).

Европейский Суд установил, что «…после заключения заявителя под стражу… расследование было завершено в течение менее чем четырех месяцев и районный суд начал судебное разбирательство, которое заняло чуть более четырех месяцев. При таких обстоятельствах нельзя сказать, что компетентные национальные органы продемонстрировали отсутствие особого усердия при рассмотрении дела заявителя» (п. 41 постановления).

Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд заключил, что «…в данном деле… в течение восьми месяцев содержания заявителя под стражей постоянно существовал значительный риск того, что заявитель скроется», и поэтому он согласился с выводами национальных судов о том, что «…отсутствовали альтернативные меры для обеспечения его присутствия. Соответственно, в настоящем деле не было допущено нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции» (пп. 39, 41 постановления).

 

Гражданско-правовые аспекты

2. В постановлении Европейского Суда по делу «Абашев против России» от 27 июня 2013 г. (далее — постановление) Европейский Суд установил нарушение российскими властями п. 5 ст. 5 Конвенции ввиду отказа Кировского районного суда г. Томска в удовлетворении иска Абашева О.И. о компенсации морального вреда по ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей на основании постановления от 3 апреля 2006 г. Александровского районного суда г. Томска, которое впоследствии было отменено постановлением президиума Томского областного суда от 13 декабря 2006 г.

Обстоятельства дела: заявителю было предъявлено обвинение в ложном доносе. С него была взята подписка о невыезде. Прокурор ходатайствовал перед судом применить к заявителю меру пресечения в виде заключения под стражу, так как он не явился на судебное заседание. В тот же день (3 апреля 2006 г.) заявитель был взят под стражу и помещен в изолятор временного содержания отделения милиции. 18 мая 2006 г. Томский областной суд рассмотрел и отклонил кассационную жалобу заявителя. 14 апреля 2006 г. Александровский районный суд постановил, что заявитель будет освобождён под залог в размере 50000 рублей. Так как заявитель был не в состоянии сразу же оплатить такой залог, он оставался под стражей до 21 апреля 2006 г., когда его адвокат внёс требуемую сумму.

29 мая 2006 г. Томский областной суд отменил постановление о залоге от 14 апреля 2006 г., а 28 июня 2006 г. Александровский районный суд обязал Управление Судебного департамента в Томской области вернуть всю сумму залога адвокату заявителя.

13 декабря 2006 г. президиум Томского областного суда в порядке надзорного производства отменил постановление о заключении под стражу от 3 апреля 2006 г. и кассационное определение от 18 мая 2006 г.

10 января 2007 г. Александровский районный суд признал заявителя виновным в совершении преступления и приговорил его к полутора годам лишения свободы условно с испытательным сроком в два года. 20 августа 2007 г. областной суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил приговор без изменений.

На основании постановления президиума Томского областного суда от 13 декабря 2006 г. заявитель подал иск к Управлению Федерального казначейства по Томской области и Министерству финансов за ущерб, причинённый ему в результате незаконного содержания под стражей с 3 по 21 апреля 2006 г. 23 мая 2008 г. Кировский районный суд г. Томска отказал в удовлетворении его требований. 29 июля 2008 г. Томский областной суд в кассационном порядке оставил это решение без изменений.

Позиция Европейского Суда: Европейский Суд подчеркнул, что «…компенсация вреда в связи с лишением свободы, присуждаемая при нарушении положений статьи 5, должна быть не только теоретически доступной, но и предоставляемой на практике заинтересованному лицу» (п. 39 постановления).

В отношении применения ст. 1070 ГК РФ Европейский Суд отметил, что «…компенсация за вред может быть присуждена к выплате Властями, без необходимости доказательства истцом вины государственных должностных лиц, только в особых перечисленных случаях, включая незаконное применение меры пресечения в виде заключения под стражу» (п. 40 постановления).

«Формулировка и применение статьи 1070 не давали заявителю возможности добиться компенсации вреда — будь то до вынесения Европейским Судом настоящего постановления или после — за содержание под стражей, которое было применено в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции. отклонив иск заявителя о компенсации в значительной степени на формальных основаниях, российские суды не толковали и не применили внутригосударственное право в духе статьи 5 Конвенции» (п. 42 постановления).

 

3. В постановлении Европейского Суда по делу «Дмитрий Рябов против России» от 1 августа 2013 г. (далее — постановление) Европейский Суд отклонил жалобу Рябова Д.О. на нарушение российскими властями ст. 8 и ст. 14 Конвенции ввиду ограничения родительских прав заявителя решением суда.

Обстоятельства дела: у Рябова Д.О. и его жены О.Р., страдающими параноидальной шизофренией, есть сын Д., 2002 г.р.

30 августа 2006 г. по просьбе Т.К., матери О.Р., местный орган опеки и попечительства назначил Т.К. опекуном Д.

26 октября 2006 г. Т.К. инициировала судебное разбирательство против заявителя и О.Р. с целью ограничения родительских прав О.Р. и лишения родительских прав заявителя. Рябов Д.О. подал встречное заявление, добиваясь отмены опеки Т.К. над ребёнком и передачи Д. под его опеку.

31 мая 2007 г. Т.К. изменила свои требования, попросив суд не лишать заявителя родительских прав, а лишь ограничить их.

14 августа 2007 г. opгaн опеки и попечительства предоставил в суд заключение о том, что в наилучших интересах для Д. следует ограничить родительские права заявителя и О.Р.

16 августа 2007 г. заявитель изменил свой встречный иск, отказавшись от своей просьбы о передаче сына под его опеку, поскольку он понял, что в интересах ребёнка было бы желательно проживать с бабушкой и дедушкой. Он также настаивал на своей просьбе отменить опеку Т.К. над его сыном, и просил суд установить его права на общение с сыном в запрошенных им порядке и объёме.

Решением от 29 августа 2007 г., оставленным без изменения кассационным определением Санкт-Петербургского городского суда от 25 октября 2007 г., Невский районный суд г. Санкт-Петербурга установил, что в течение длительного периода времени родительские обязанности в отношении Д. выполнялись Т.К., поскольку ребёнок был взят ею из родильного отделения после его рождения и с тех пор проживал с ней. Кроме того, суд отметил, что О.Р. не участвовала в воспитании Д. по причине её психического расстройства, и что заявитель пренебрегал своими родительскими обязанностями в течение длительного периода времени ввиду своего психического расстройства и сложных жизненных обстоятельств.

Суд сослался на природу расстройства заявителя и посчитал, что для ребенка может быть опасным совместное проживание с заявителем по причине обстоятельств, от заявителя не зависящих. Тем не менее, суд отметил, что состояние психического здоровья заявителя не делает невозможным общение между ним и его сыном, и указал, что все виды общения между заявителем и Д., как просил заявитель в своём встречном иске от 16 августа 2007 г., должны быть разрешены, но только с согласия опекуна Т.К.

Позиция Европейского Суда: Европейский Суд рассмотрел жалобу заявителя в свете предполагаемого ограничения его родительских прав, контакта заявителя с ребенком с согласия опекуна (ст. 8 Конвенции) и в свете предполагаемого дискриминационного подхода российский властей к его делу (ст. 14 в совокупности со ст. 8 Конвенции).

Европейский Суд установил, что «…вмешательство было направлено на защиту «здоровья или нравственности» и «прав и свобод» ребенка и, следовательно, преследовало цели, которые являются законными в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции» (п. 45 постановления).

По мнению Европейского Суда, «[н]ациональные суды привели соответствующие причины для оправдания своего решения, ограничивающего родительские права заявителя, а именно: состояние его психического здоровья, тот факт, что с момента своего рождения Д. находился под опекой Т.К., а также то обстоятельство, что заявитель не принимал активного участия в воспитании ребенка» (п. 49 постановления).

Европейский Суд подчеркнул, что «…власти пользуются свободой усмотрения при принятии решений по вопросам опеки… [Б]олее строгий контроль необходим как в отношении любых дополнительных ограничений, так и в отношении любых правовых гарантий, направленных на обеспечение эффективной защиты прав родителей и детей на уважение их семейной жизни. Такие дополнительные ограничения влекут за собой опасность того, что семейные отношения между ребенком и одним или обоими родителями могут быть, по сути, сведены к нулю» (п. 47 постановления).

Европейский Суд также отметил, что «статья 8 Конвенции требует, чтобы местные власти обеспечивали справедливый баланс между интересами ребенка и интересами его родителей, и чтобы в процессе поиска такого справедливого баланса особое значение придавалось наилучшим интересам ребенка, которые, в зависимости от их характера и серьезности, могут превалировать над интересами родителей» (п. 48 постановления).

В свете применения положений ст. 75 СК РФ, Европейский Суд установил, что они «…направлены на обеспечение эффективного выполнения обязанности родителей по отношению к ребенку, находящемуся под опекой. Учитывая, что данное положение относится именно к родителям, родительские права которых были ограничены, Суд не считает необоснованным право опекуна иметь возможность не разрешать контакт такого родителя с ребёнком в той или иной ситуации, когда конкретные обстоятельства могут дать основания полагать, что подобный контакт будет иметь пагубные последствия для ребенка» (п. 59 постановления).

Поскольку заявитель никогда не оспаривал действия Т.К. в связи с тем, что ни разу не было случаев, когда она не давала своего согласия на контакт заявителя и Д. и не чинила каких-либо иных препятствий в отношении права на общение заявителя с сыном, Европейский Суд пришёл к выводу, что оспариваемая обязанность заявителя получать согласие Т.К. для его общения с Д., была «необходим[ой] в демократическом сообществе», по смыслу статьи 8 Конвенции (пп. 60, 61 постановления).

В отношении жалоб Рябова Д.О. на дискриминационный подход к его делу, Европейский Суд пришёл к заключению, что «…национальные суды основывали свои решения на ряде факторов, которые включали, но не ограничивались психическим здоровьем заявителя. Соответственно, нет никаких указаний на дискриминационный подход по данному делу» (п. 64 постановления).

Неофициальный перевод текстов постановлений получен из аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека и в цитатах не изменён.

Управление систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации.

Источник

См. также:
Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за I квартал 2013 г.
Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 2013 г.
Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 2013 г.
Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 2013 г.

Метки , , , , . Закладка постоянная ссылка.

Возможность комментирования заблокирована.