Опасность применения упрощенной процедуры к жалобам-клонам

Дополнение от 23 марта 2016 г.:

ЕСПЧ начал реализацию опасной для заявителей практики, аналогичной описанной ниже применительно к жалобам на провокацию преступлений, в отношении жалоб на нарушение принципа равенства сторон в связи с отказом национальных судов в обеспечении участия заявителя в слушании (см. п.п. 44—51 Постановления ЕСПЧ по делу «Грязнов против России» (Gryaznov v. Russia, жалоба N 19673/03) от 12 июня 2012 года). Имеющееся у меня соответствующее уведомление ЕСПЧ в отношении такого рода жалобы датировано 27 января 2016 года.

Дополнение от 15 февраля 2016 г.:

ЕСПЧ начал реализацию аналогичной практики применительно к жалобам на обоснование (в решающей степени) вывода о виновности лица в совершении преступления показаниями свидетелей (или потерпевших), которых защита на могла допросить, оглашенными в отсутствие оправдывающих это причин или без адекватной компенсации ограничений прав защиты. Еще совсем недавно такие жалобы рассматривались в обычном порядке: в прошлом году я подготовил два меморандума заявителей по делам, касающимся таких нарушений, и еще один меморандум по такому делу всё еще находится у меня в работе. Поэтому речь идет, надо полагать, об очень свежей практике. Уведомление о коммуникации в упрощенном порядке жалобы на такое нарушение, полученное одной из моих клиенток, датировано 26 января 2016 года.

ЕСПЧ начал коммуницировать России жалобы на провокации преступлений под прекращение производства по ним на основании мировых соглашений и односторонних деклараций российских властей. Речь идет о жалобах, которые не представляются явно необоснованными или неприемлемыми по результатам их предварительного изучения. Другими словами, заявители, обратившиеся в Страсбургский Суд с такими жалобами на провокацию, и их представители начали получать из ЕСПЧ уведомления о коммуницировании жалоб в части провокации без постановки перед российскими властями (равно как и заявителями) каких-либо вопросов (без предложения прокомментировать жалобу), но с адресованным властям приглашением в указанный в уведомлении срок предложить заявителю заключить мировое соглашение либо представить ЕСПЧ одностороннюю декларацию, в которой признать провокацию и предложить заявителю справедливую компенсацию за нее (обратите внимание, что российские власти традиционно считают сроком для представления декларации более позднюю из двух указанных в уведомлении дат, т.е. ту дату, до которой власти могут представить свои возражения в отношении жалобы, если захотят сделать это, а не дату, указанную напротив пунктов, посвященных мировому соглашению и односторонней декларации). При этом за российскими властями, конечно, сохраняется право заявить о неприемлемости любой жалобы, равно как привести аргументы в пользу того, что в конкретном случае провокация не имела места, но только если они сами пожелают сделать это. Ранее ЕСПЧ поступал таким образом с жалобами против России на чрезмерную длительность судебных разбирательств и содержания под стражей, неадекватные условия содержания под стражей, длительное неисполнение вступивших в законную силу судебных актов, вынесенных в пользу заявителей, отмену в нарушение принципа правовой определенности окончательных судебных актов, вынесенных в пользу заявителей.

Опасность распространения на жалобы в отношении провокаций упрощенной процедуры, применяемой Страсбургским Судом при рассмотрении жалоб на нарушения, в отношении которых его практика устоялась, состоит в следующем. Отказ заявителя заключить с властями мировое соглашение, равно как его несогласие с прекращением производства по делу на основании односторонней декларации властей не препятствуют исключению жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел. В этом случае производство по жалобе прекращается Решением (Decision), а не Постановлением (Judgment) ЕСПЧ. Однако в соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ новым обстоятельством, ввиду которого вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено, является лишь такое нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которое установлено ЕСПЧ, в то время как сам ЕСПЧ устанавливает нарушения Конвенции только в своих Постановлениях, но не в Решениях. Ни УПК РФ, ни Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 21 от 27 июня 2013 г. «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» не предусматривают возможности пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по новым обстоятельствам в связи с признанием нарушения российскими властями в односторонней декларации, равно как и в связи с вынесением ЕСПЧ Решения о прекращении производства по делу на основании такой декларации (соответствующие положения содержались в проекте этого Постановления Пленума Верховного Суда РФ, но в окончательную редакцию не вошли). Мне также неизвестно практики Верховного Суда РФ, из которой вытекала бы такая возможность. В то же время по меньшей мере некоторые заявители, вероятно, подали в ЕСПЧ жалобы на провокацию преступлений, надеясь не только (и не столько) на получение компенсации морального вреда, который ЕСПЧ по таким делам оценивает в 3000 евро (см. любое Постановление по жалобе против России, которым была признана исключительно провокация в отношении заявителя с присуждением ему компенсации морального вреда, не считая Сергея Кривды, которому было присуждено 2900 евро, поскольку именно столько он и просил). Надо полагать, что некоторые заявители рассчитывали на пересмотр их уголовного дела на национальном уровне. И в идеале — на прекращение производства по делу по реабилитирующему основанию (в теоретическом идеале — на оправдание). Чего по изложенным выше причинам невозможно добиться в случае прекращения производства по жалобе в ЕСПЧ Решением, даже если оно вынесено на основании признания провокации российскими властями.

Таким образом, заявителям, которые хотят добиться пересмотра судебных актов по их уголовному делу, следует не просто отказываться от мирового соглашения с властями, если таковое будет предложено, и не просто не соглашаться с прекращением производства по их жалобе на основании односторонней декларации, например, споря с размером предложенной властями компенсации (с которым, надо сказать, в принципе бессмысленно спорить, если это будет 3000 евро или даже немногим меньше, поскольку применительно к декларациям ЕСПЧ готов прекращать производство по жалобе, даже если власти предложили меньше обычно присуждаемого самим Страсбургским Судом за соответствующее нарушение). Таким заявителям нужно прямо писать в ЕСПЧ именно о том, что они хотели бы добиться пересмотра судебных актов по их уголовному делу, что практически – в силу написанного выше – невозможно, если ЕСПЧ прекратит производство по жалобе своим Решением на основании односторонней декларации властей. Казалось бы, ЕСПЧ всё это известно (см., mutatis mutandis, Постановление по делу «Давыдов против России» (Davydov v. Russia, жалоба N 18967/07) от 30 октября 2014 года). Однако если бы ЕСПЧ считал важным, чтобы каждый, в отношении кого была допущена провокация, мог добиться на национальном уровне пересмотра его уголовного дела и реабилитации, то он вообще не коммуницировал бы жалобы на провокации под мировые соглашения и односторонние декларации. В то время как именно это он и начал делать.

P.S. Я не считаю, что Определение Конституционного Суда РФ от 24 марта 2015 г. № 620-О относится к тому, о чем написано выше. Вывод Конституционного Суда РФ о недопустимости жалобы заявителя мотивирован вовсе не тем, что ст. 413 УПК РФ не предусматривает возможности пересмотра уголовного дела, когда ЕСПЧ прекращает производство по жалобе на основании мирового соглашения или односторонней декларации властей, в которой те сами признали нарушение. Вывод Конституционного Суда РФ мотивирован тем, что нарушения прав заявителя, которые признали российские власти (чрезмерно длительное содержание под стражей, которое в Определении называется незаконным задержанием, и содержание в ненадлежащих условиях), не являются по своей сути новыми обстоятельствами применительно к уголовному делу, пересмотра которого заявитель хотел добиться: «признание фактов незаконного задержания и неудовлетворительных условий содержания лица под стражей не является обстоятельством, исключающим преступность и наказуемость деяния».

Метки . Закладка постоянная ссылка.

Возможность комментирования заблокирована.