Образец (3) жалобы в Европейский Суд по правам человека

ОБРАЗЕЦ ЖАЛОБЫ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

Незаполненный формуляр жалобы в Европейский Суд по правам человека можно найти в разделе «Конвенция о защите прав человека и другие официальные документы»

 

Пожалуйста, обратите внимание, что размещенный ниже образец жалобы в Европейский Суд по правам человека призван лишь продемонстрировать в целом подход к оформлению мной жалоб. Подготовить на его основе жалобу в Европейский Суд по правам человека практически невозможно, т.к. каждая качественная жалоба в Европейский Суд по правам человека индивидуальна, если не считать нескольких исключений из этого правила, которые на данном сайте не встречаются, поскольку подобного рода жалобами (вроде жалоб на чрезмерную длительность судебного разбирательства или длительное неисполнение вступивших в законную силу судебных актов, жалоб исключительно на условия содержания под стражей и т.п.) я в принципе не занимаюсь.

 

RUS

 

Voir Notice
See Notes
См. Пояснительную записку

Numéro de dossier
File number
Номер досье 
______________________

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

Requête

Application

ЖАЛОБА

 

présentée en application de l’article 34 de la Convention européenne des
Droits de l’Homme,
ainsi que des articles 45 et 47 du Règlement de la Cour

under Article 34 of the European Convention on Human Rights
and Rules 45 and 47 of the Rules of Court

В соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции по правам человека
и статьями 45 и 47 Регламента Суда

 

IMPORTANT: La présente requête est un document juridique et peut affecter vos droits et obligations.

This application is a formal legal document and may affect your rights and obligations.

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ: Настоящая жалоба является официальным юридическим документом, который может повлиять на Ваши права и обязанности.

 

I. Les Parties
The Parties
СТОРОНЫ

A. Les Requérant(e)s
The Applicants
ЗАЯВИТЕЛЬ

(Renseignements à fournir concernant les requérant(e)s et leur représentant(e) éventuel(le))
(Fill in the following details of the applicants and their representative, if any)
(Данные о заявителях и их представителе, при наличии такового)

1. Nom de famille
Surname
Фамилия заявителя 
КОЖЕМЯКИНА

2. Prénom(s)
First Name(s)
Имя (имена) и отчество 
СОФЬЯ ПАВЛОВНА

Sexe: masculin / feminin
Sex: male / female 
Пол: мужской / женский

3. Nationalité
Nationality 
Гражданство РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ 

4. Profession
Occupation
Род занятий 
СТУДЕНТКА

5. Dateet lieu de naissance
Date and place of birth ДАТА РОЖДЕНИЯ
Дата и место рождения МЕСТО РОЖДЕНИЯ                                                

6. Domicile
Permanent address 
Постоянный адрес АДРЕС

7. Tél n°
Tel no.
Номер телефона 
ТЕЛЕФОН

8. Adresse actuelle (si différente de 6.)
Present address (if different from 6.) 
Адрес проживания в настоящее время (если отличается от п. 6)

9. Nom et prénom du/de la représentant(e)1
Name of representative
Имя и фамилия представителя

10. Profession du/de la représentant(e)
Occupation of representative
Род занятий представителя

11. Adresse du/de la représentant(e)
Address of representative
Адрес представителя

12. Tél n°
Tel no.
Номер телефона

Fax n°
Fax no.
Номер телефакса

В. La Haute partie contractante 
The High Contracting Party 
ВЫСОКАЯ ДОГОВАРИВАЮЩАЯСЯ СТОРОНА

(Indiquer ci-après le nom de l’Etat/des Etats contre le(s) quel(s) la requête est dirigée)
(Fill in the name of the State(s) against which the application is directed)
(Укажите государство, против которого направлена жалоба)

13. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

_____________________________
1 Si le/la requérant(e) est représenté(e), joindre une procuration signée par le/la requérant(e) et son/sa représentant(e).
If the applicant appoints a representative, attach a form of authority signed by the applicant and his or her representative.
Если заявитель действует через представителя, следует приложить доверенность, подписанную заявителем и представителем.

 

Bref résumé, y compris un exposé succinct des faits, un exposé succinct de la ou des violation(s) alléguée(s) de la Convention et/ou des Protocoles et des arguments pertinents et un exposé succinct concernant le respect par le requérant des critères de recevabilité énoncés à l’article 35 § 1 de la Convention (épuisement des voies de recours internes et observation du délai de six mois)

Short summary, including a succinct statement of the facts, a succinct statement of the alleged violation(s) of the Convention and/or Protocols and the relevant arguments, and a succinct statement on the applicant’s compliance with the admissibility criteria (exhaustion of domestic remedies and the six-month rule) laid down in Article 35 § 1 of the Convention

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ЖАЛОБЫ, ВКЛЮЧАЮЩЕЕ КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ, КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМОГО(ЫХ) НАРУШЕНИЯ(Й) КОНВЕНЦИИ И/ИЛИ ПРОТОКОЛОВ К НЕЙ И СООТВЕТСТВУЮЩИХ АРГУМЕНТОВ И КРАТКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О СОБЛЮДЕНИИ УСЛОВИЙ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ (ИСЧЕРПАНИЕ ВНУТРЕННИХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ И «ПРАВИЛО ШЕСТИ МЕСЯЦЕВ»), ПРЕДУСМОТРЕННЫХ СТАТЬЕЙ 35 § 1 КОНВЕНЦИИ

(conformément aux exigences de l’article 47 § 1 (d), (e) et (f) de la Règlement de la Cour et § 11 de l’Instruction pratique concernant l’introduction de l’instance, émise par le président de la Cour, selon lesquelles le requérant doit également en présenter un bref résumé, lorsqu’exceptionnellement une requête dépasse 10 pages (en dehors des annexes répertoriant les documents))

(pursuant to the requirements of the Rule 47 § 1 (d), (e), and (f) of the Rules of the Court and § 11 of the Practice Directions on the Institution of Proceedings, issued by the President of the Court, according to which an applicant must file a short summary where, exceptionally, an application exceeds 10 pages (excluding annexes listing documents))

(в соответствии с требованиями Правила 47 § 1 (d), (e) и (f) Регламента Европейского Суда по правам человека и § 11 Практического руководства по подаче жалобы, утвержденного Председателем Суда, согласно которым заявитель обязан представить краткое изложение жалобы, если в исключительном случае ее объем превышает 10 страниц (не считая списка приложенных документов))

Апелляционным определением от 23 апреля 2012 года судебная коллегия по гражданским делам Н-ского областного суда признала недействительным (ничтожным) заключенный между мной и моим отцом договор дарения мне квартиры, придя к выводу, что он является мнимым, применила последствия недействительности ничтожной сделки и признала право собственности на указанную квартиру за моим отцом.

Я полагаю, что судебная коллегия по гражданским делам Н-ского областного суда нарушила мои права, гарантированные статьей 6 § 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола [№ 1] к Конвенции, поскольку:

вмешательство в права на уважение моего жилища и имущества было осуществлено с явным нарушением тех норм права, на которые суд формально сослался, и фактически с применением другой нормы права, источники которой мне неизвестны и судом названы не были, в результате чего вмешательство являлось произвольным; кроме того, при осуществлении указанного вмешательства я фактически была лишена процедурных гарантий;

несмотря на представление мной всех доказательств исполнения заключенного между мной и моим отцом договора дарения квартиры, которые, по моему мнению, в принципе могут быть представлены в подобной ситуации, а также отсутствие у суда каких-либо претензий к представленным мной доказательствам, равно как отсутствие каких бы то ни было доказательств того, что названный договор не был исполнен, суд произвольно, фактически не отвечая на мои аргументы и соответствующие им доказательства и не называя ни одного другого вида доказательства, которое могло бы убедить его в обратном, то есть ставя меня в существенно более невыгодную позицию по сравнению с истцом, отказался признавать договор исполненным, в то время как факт исполнения этого договора являлся настолько критическим обстоятельством, что признание его наличия со всей очевидностью не позволило бы суду лишить меня жилища и имущества.

Я считаю, что от изложенных в настоящей жалобе нарушений нет внутренних средств правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции, поскольку апелляционное определение вступило в законную силу в момент его оглашения. Однако я в любом случае обратилась во все доступные мне вышестоящие национальные судебные инстанции (президиум Н-ского областного суда, судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ, к Председателю (заместителю Председателя) Верховного Суда РФ), судьями которых в передаче моих кассационных жалоб на рассмотрение в заседаниях судов кассационной инстанции было отказано.

При этом данная жалоба подается в течение шести месяцев с даты оглашения и, соответственно, вступления в силу апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года, которая и допустила изложенные в настоящей жалобе нарушения при его вынесении.

 

II. Exposé des faits
Statement of the Facts
ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ

(Voir § 19 (b) de la notice)
(See § 19 (b) of the Notes)
(См. § 19 (б) Пояснительной записки)

14.1. В данном разделе изложены фактические обстоятельства, касающиеся заявленных в настоящей Жалобе нарушений государством-ответчиком моих прав, гарантированных статьей 6 § 1 Конвенции, статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола [№ 1] к Конвенции, а также применимое национальное право и практика. В тексте даются ссылки на приложения в соответствии с их нумерацией в пункте 21 настоящей Жалобы. При цитировании документов текст заключается в кавычки и выделяется курсивом.

14.2. 02 августа 2009 года в связи с достижением мной весной того же года совершеннолетия и выполняя данное более чем за год до этого – на мое 17-летие –  обещание, мой отец, Павел Александрович Кожемякин, подарил мне принадлежавшую ему квартиру, расположенную по адресу: АДРЕС-1 (далее – квартира на улице Сухарева). 27 августа 2009 года договор дарения указанной выше квартиры и мое право собственности на нее были зарегистрированы Управлением Федеральной регистрационной службы по Н-ской области, мне выдано свидетельство о государственной регистрации права собственности (см. Приложения 1—2).

14.3. 05 августа 2009 года мой отец также подарил моей сестре, Александре Павловне Кожемякиной, которой на тот момент было 13 лет, принадлежавшую ему ½ долю в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: АДРЕС-2 (далее – квартира на улице Демократической). Другая половина в праве собственности на указанную квартиру принадлежала и по-прежнему принадлежит моей матери, Наталье Михайловне Кожемякиной. На тот момент в квартире на улице Демократической проживали я, моя мать и моя сестра. Отец, хотя ему и принадлежала ½ доли в праве общей долевой собственности на указанную квартиру, не проживал с нами с 1999 года. В 1999—2000 годах он проживал в квартире своих родителей в доме № 100 на улице Островской, а с 2000 года – в приобретенной им в том же году квартире на улице Сухарева. С 1999 года они с моей матерью в разводе.

14.4. После этого я переехала из квартиры на улице Демократической в подаренную мне отцом квартиру на улице Сухарева. Мои мать и сестра остались проживать вдвоем в квартире на улице Демократической. Мой отец еще весной-летом 2009 года выехал из квартиры на улице Сухарева, вывез из нее свои вещи и переехал в квартиру в доме № 200 на улице Островской, принадлежащую в то время и принадлежащую сейчас его престарелым родителям, моим бабушке и дедушке, чтобы иметь возможность ухаживать за ними.

14.5. В начале 2012 года Банк «Финансы» (далее – Банк) обратился в Октябрьский районный суд города Н-ска (далее – Октябрьский районный суд) с исковым заявлением, в котором просил признать недействительными (ничтожными) договоры дарения квартиры на улице Сухарева и ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру на улице Демократической, заключенные моим отцом со мной и моей сестрой соответственно, и применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде двусторонней реституции.

14.6. В своем исковом заявлении (см. Приложение 3) Банк указал, что:

14.6.1. мой отец являлся поручителем по двум кредитам, выданным Банком Обществу с ограниченной ответственностью «Мостстрой» (далее – ООО «Мостстрой») на основании соглашений от 27 июня и 20 ноября 2008 года, на суммы 9 000 000 и 15 300 000 рублей соответственно;

14.6.2. в связи с неисполнением ООО «Мостстрой» своих обязательств по кредитным соглашениям Банком в адрес моего отца 30 июня и 03 октября 2009 года были направлены требования о возврате кредитов, процентов и иных обязательных платежей;

14.6.3. требования моим отцом в предусмотренный договорами поручительства срок исполнены не были;

14.6.4. Банк обратился в суд, и решениями районных судов от 30 июля и 29 сентября 2010 года, вступившими в законную силу 08 сентября и 03 ноября 2010 года соответственно, с моего отца в пользу Банка была взыскана задолженность, которая, с учетом частичного погашения, на момент подачи иска, касающегося договоров дарения, по утверждению Банка, составляла 14 613 190 рублей 71 копейку (3 792 896 рублей 07 копеек по первому соглашению и 10 820 294 рубля 64 копейки – по второму; в ходе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции выяснилось, что общая сумма задолженности составляет не 14 613 190 рублей 71 копейку, а 10 043 767 рублей 68 копеек (см. страницу 5 Приложения 14) и представляет собой солидарный долг моего отца и двух других должников);

14.6.5. заключенные между моим отцом и мной и моим отцом и моей сестрой договоры дарения Банк считает мнимыми сделками в смысле пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), положения которого направлены на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота, то есть сделками, совершенными лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, действиями, совершаемыми для того, чтобы обмануть определенных лиц, не участвующих в этих сделках, создав у них ложное представление о намерениях участников сделок, которые не намерены исполнять эти сделки, но свершают некоторые фактические действия, создающие видимость их исполнения, по следующим причинам:

14.6.5.1. воля сторон договора дарения недвижимого имущества должна быть направлена на прекращение прав владения, пользования и распоряжения на объект дарения у дарителя и возникновение этих прав на объект дарения у одариваемого, в то время как применительно к спорным договорам дарения подлинная воля сторон, по мнению Банка, была направлена на минимизацию негативных последствий для моего отца, вызванных предъявлением к нему со стороны Банка денежных требований, в действиях моего отца, как утверждал Банк, прослеживается явная недобросовестность по отношению к Банку, так как на момент заключения спорных договоров дарения мой отец знал об имеющихся у него обязательствах перед Банком, денежных средств, достаточных для исполнения этих обязательств, у него не было, при этом им были заключены спорные договоры дарения с близкими родственниками, что привело к существенному снижению его платежеспособности, оба договора дарения были заключены в течение четырех дней, что также указывает, как утверждал Банк, на недобросовестность моего отца и его намерение увести недвижимое имущество от возможного обращения на него взыскания в максимально короткие сроки;

14.6.5.2. подтверждением мнимости договора дарения, заключенного со мной, также, по мнению Банка, служит тот факт, что я до сих пор не зарегистрировалась в подаренной мне квартире и продолжаю проживать в квартире по улице Демократической, в то время как представленные моим представителем документы, подтверждающие оплату мной коммунальных услуг и расходов по содержанию подаренной мне квартиры на улице Сухарева, не являются достаточным доказательством фактического содержания мной этой квартиры, так как денежные средства на оплату жилья могли принадлежать моему отцу, а я могла лишь формально расписываться в платежных документах;

14.6.5.3. фактическая передача мне квартиры на улице Сухарева, по мнению Банка, не произошла, мой отец сохранил возможность дальнейшего пользования квартирой, причем безвозмездного, так как я являюсь его дочерью, что, по утверждению Банка, свидетельствует об отсутствии правовых последствий заключения договора дарения, которыми, по мнению Банка, является прекращение прав владения и пользования квартирой;

14.6.5.4. что же касается ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру на улице Демократической, то о недобросовестности моего отца по отношению к Банку и мнимости соответствующего договора дарения, заключенного моим отцом с моей сестрой, свидетельствовало, по мнению Банка, то обстоятельство, что соответствующее решение было принято моим отцом только через 10 лет после получения этой собственности в результате раздела совместно нажитого им в браке с моей матерью имущества и именно после предъявления к нему требований Банком, что, по мнению последнего, подтверждает отсутствие у моего отца намерения подарить указанную собственность моей сестре и наличие у него намерения исключить возможность обращения взыскания на это имущество.

14.7. В судебном заседании суда первой инстанции мой отец, в частности, указал, что:

14.7.1. на момент заключения договоров дарения у него не было задолженности перед Банком, по кредитному соглашению с ООО «Мостстрой» от 27 июня 2008 года заемщиком было оплачено 60% долга, а кредитное соглашение с ООО «Мостстрой» от 20 ноября 2008 года было обеспечено залогом объекта недвижимости рыночной стоимостью 15 000 000 рублей без НДС (указанной в договоре об ипотеке этого объекта недвижимости со ссылкой на отчет об итогах оценки), данный объект был реализован Банком;

14.7.2. требование Банка о возврате долга в июне-июле 2009 года (в протоколе судебного заседания ошибочно написано про июнь 2008 года) он не получал;

14.7.3. договоры дарения были заключены почти одновременно, так как он не хотел обидеть ни одну из дочерей;

14.7.4. договоры дарения были заключены с целью возникновения соответствующих им правовых последствий, то есть для того, чтобы его дочери владели, пользовались и распоряжались подаренным им имуществом;

14.7.5. к осени 2009 года он выехал из квартиры на улице Сухарева, и в нее въехала я, его дочь, которой эта квартира была подарена, я, его дочь, живу в указанной квартире и оплачиваю коммунальные услуги;

14.7.6. его младшая дочь проживала и продолжает проживать вместе с матерью в квартире на улице Демократической, ½ доли в праве общей долевой собственности на которую была подарена ей, а он в этой квартире не живет с 1999 года (см. страницу 2—3 Приложения 6).

14.8. Я сообщила суду первой инстанции, что проживаю в подаренной мне квартире на улице Сухарева с осени 2009 года, оплачиваю коммунальные услуги, в подтверждение чего представила соответствующие квитанции (см. страницу 2 Приложения 4 и Приложение 5). Также через своего представителя В. я сообщила суду, что ни о каких обязательствах своего отца, связанных с кредитными соглашениями, заключенными с ООО «Мостстрой», я в принципе ничего не знала до обращения Банка в суд с требованием о признании договоров дарения недействительными (ничтожными) и хотя бы уже по этой причине не могла заключить договор дарения квартиры на улице Сухарева с целью избежать обращения Банком взыскания на нее (см. страницы 3—4 Приложения 6).

14.9. Моя мать как законный представитель моей несовершеннолетней сестры сообщила суду, что они с моей младшей сестрой проживают в квартире на улице Демократической, мой отец не живет в ней с 1999 года, она подписала договор дарения за мою сестру (см. страницу 3 Приложения 6).

14.10. В суде были допрошены свидетели К., Н. и Р. – две консьержки дома, в котором расположена квартира на улице Сухарева, и заместитель председателя товарищества собственников жилья, объединяющего собственников квартир дома, в котором находится квартира на улице Демократической, соответственно, которые подтвердили, что с начала осени 2009 года я одна проживаю в подаренной мне квартире на улице Сухарева, несу бремя ее содержания, отец проживал в этой квартире до лета 2009 года, а после этого лишь изредка заходил ко мне в гости, в квартире на улице Демократической проживают моя мать с моей младшей сестрой, я в этой квартире не проживаю, по оценке свидетеля Р., примерно 3—4 года, мой отец в этой квартире также не проживает, но лишь приезжает примерно два раза в месяц к моей сестре (см. страницы 4—5 Приложения 6).

14.11. В судебном заседании суда первой инстанции представитель Банка признал, что «[ф]актическое отчуждение подаренного имущества имело место» (см. страницу 2 Приложения 6). Представитель Банка также сообщил суду, что при заключении кредитных соглашений с ООО «Мостстрой» вопрос об обеспечении обязательств заемщика имуществом поручителя, то есть моего отца, не поднимался, поскольку все кредитные обязательства были обеспечены залогом другого имущества (см. страницу 2 Приложения 6).

14.12. 08 февраля 2012 года решением Октябрьского районного суда Банку было отказано в удовлетворении его требований (см. Приложение 7). В своем решении суд указал, что:

14.12.1. положения пункта 1 статьи 170 ГК РФ о мнимых сделках подлежат применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерения исполнять ее или требовать ее исполнения, в обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки;

14.12.2. судом, как написано в решении, бесспорно установлен факт исполнения сторонами договоров дарения, что подтверждается самими договорами, которые одновременно являются актами приема-передачи имущества, подписанными обеими сторонами, регистрацией в установленном порядке моих с сестрой прав собственности, нашим с ней вступлением во владение квартирами и несением мной бремени содержания квартиры посредством оплаты коммунальных платежей, показаниями свидетелей; все это Банком не опровергнуто, доказательств обратного суду не представлено, равно как и доказательств того, что мы с сестрой знали о кредитной задолженности отца, а сделки заключены с целью избегания им гражданско-правовой ответственности;

14.12.3. кроме того, из материалов дела усматривается, что уведомление Банка от 30 июня 2009 года моим отцом получено не было, конверт с ним возвращен по истечении срока хранения, а повторное требование, датированное 03 октября 2009 года, получено моим отцом только 06 октября 2009 года, следовательно, на момент совершения оспариваемых сделок мой отец не знал и не мог знать, что Банк предъявит к нему требования, при этом с требованием о взыскании задолженности с моего отца Банк обратился в суд только 02 июля 2010 года, наличие у моего отца имущества Банком на момент заключения с ним договоров не устанавливалось, в качестве критерия его платежеспособности не учитывалось, обязательства по кредитным соглашениям с ООО «Мостстрой» были обеспечены залогом другого имущества, обязательства по первому кредитному соглашению исполнены заемщиком на 60%, имущество, которым были обеспечены обязательства по второму кредитному соглашению, реализовано Банком, из чего следует, что мой отец при заключении договоров дарения не предполагал, что кредитные обязательства не будут исполнены заемщиком;

14.12.4. таким образом, предусмотренные законодательством основания для признания спорных договоров дарения недействительными отсутствуют.

14.13. Банк обжаловал решение Октябрьского районного суда в апелляционном порядке. Первая часть апелляционной жалобы (см. Приложение 8), озаглавленная: «[Несоответствие] выводов [с]уда, изложенных в [р]ешении, обстоятельствам дела», — полностью и дословно повторяет часть искового заявления Банка, не считая первой фразы: «Судом не дана правовая оценка следующим доводам, изложенным в исковом заявлении», а также добавления в отношении ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру на улице Демократической того же самого аргумента, который касался подаренной мне квартиры на улице Сухарева и изложен в пункте 14.6.5.3. выше. Во второй части апелляционной жалобы изложена претензия Банка к суду первой инстанции, заключающаяся в том, что им не были применены по собственной инициативе – на основании статьи 168 ГК РФ (согласно ее положениям вывод о ничтожности сделки при наличии соответствующих оснований может быть сделан судом самостоятельно) – положения пункта 1 статьи 10 ГК РФ (согласно им не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в любых формах), хотя, как утверждается в апелляционной жалобе, «факт недобросовестности (вероятно, ответчиков – С.К.) установлен судом, не отрицался ответчиками и следует из совокупности обстоятельств, при которых были заключены ничтожные договоры дарения». Иных аргументов апелляционная жалоба Банка не содержит.

14.14. В своих отзывах на апелляционную жалобу Банка я, моя мать, выступающая в качестве законного представителя моей младшей сестры, а также мой отец повторили свои аргументы, высказанные суду первой инстанции (см. пункты 14.7.—9. выше) и просили оставить его решение без изменения, а апелляционную жалобу Банка без удовлетворения (см. Приложения 9—11).

14.15. В ходе судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции стороны повторили свои доводы, изложенные выше (см. Приложения 12—13). Единственными новыми документами, приобщенными к материалам дела судом апелляционной инстанции по ходатайству Банка, стали расшифровка заявленной Банком суммы задолженности моего отца перед Банком, а также ответ «Почты России» о том, что ООО «Мостстрой» получило 02 июля 2009 года некое письмо, которое, по утверждению Банка, содержало требование о необходимости погашения задолженности. Последний документ был назван представителем Банка в судебном заседании суда апелляционной инстанции «ответом «Почты России» о надлежащем извещении Кожемякина П.А. и ООО «Мостстрой» (см. страницу 1 Приложения 13), однако фактически представленный Банком документ подтверждал извещение лишь ООО «Мостстрой». При этом представитель Банка заявил в судебном заседании суда апелляционной инстанции следующее: «На момент предъявления требований [Б]анка к ООО «Мостстрой» Кожемякин П.А. являлся одним из участников данного общества. Поэтому говорить о том, что он не мог знать о наличии долга, неверно» (см. страницу 5 Приложения 13).

14.16. 23 апреля 2012 года своим апелляционным определением судебная коллегия по гражданским делам Н-ского областного суда удовлетворила апелляционную жалобу Банка, отменила решение Октябрьского районного суда от 08 февраля 2012 года, признала недействительными договоры дарения квартиры на улице Сухарева и ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру на улице Демократической, заключенные моим отцом со мной и моим отцом с моей младшей сестрой соответственно, и применила последствия недействительности ничтожной сделки, признав право собственности на указанное имущество за моим отцом (см. Приложение 14).

14.17. В апелляционном определении приведена следующая аргументация принятого решения (она сформулирована на основе анализа определения и объединяет в рамках единой логики отдельные его части, независимо от их положения в тексте):

14.17.1. «[в] соответствии с [пунктом] 1 ст[атьи] 170 ГК РФ сделка[,] совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Анализ указанной статьи позволяет сделать вывод, что существенными чертами мнимой сделки являются: если стороны совершают эту сделку… лишь для вида, заранее зная, что она не будет исполнена; стороны преследуют иные цели, нежели предусмотрены в договоре»;

14.17.2. договоры дарения, заключенные моим отцом со мной и моей младшей сестрой, «являются мнимыми [сделками, заключенными] с целью уйти от исполнения обязательств по погашению задолженности по кредитным [соглашениям]», заключенным между Банком и ООО «Мостстрой», поскольку

14.17.2.1. мой отец «не мог не знать о наличии задолженности [ООО «Мостстрой» перед Банком] и заключил сделки дарения с целью уклонения от погашения задолженности», так как, хотя «в материалах дела имеется уведомление о том, что [мой отец] указанное уведомление не получал[,] о чем свидетельствует почтовый конверт о том, что истек срок хранения, что свидетельствует об уклонении [моего отца] от получения уведомления», Банк также направлял уведомление о необходимости погашения задолженности в ООО «Мостстрой», в то время как мой отец является единственным участником этого ООО; об этом также свидетельствуют

14.17.2.2. краткосрочный период заключения сделок – 02 и 05 августа 2009 года;

14.17.2.3. факт заключения договоров дарения с родственниками-дочерьми;

14.17.2.4. снятие с 06 августа 2012 года решением моего отца как единственного участника ООО «Мостстрой» полномочий единоличного исполнительного органа указанного ООО с индивидуального предпринимателя Т. и передача их индивидуальному предпринимателю Кожемякину П.А.;

14.17.2.5. отсутствие дальнейших действий со стороны моего отца, направленных на погашение оставшейся задолженности перед Банком;

14.17.2.6. то обстоятельство, что именно мой отец инициировал процедуру банкротства ООО «Мостстрой», которое решением арбитражного суда было признано несостоятельным (банкротом), и, наконец,

14.17.2.7. объяснения моего отца, которые были даны им при рассмотрении Октябрьским районным судом иска Банка о взыскании задолженности, из которых следует, что при подписании договора поручительства к кредитному соглашению от 27 июня 2008 года, заключенному между Банком и ООО «Мостстрой», он знал, что имущества, достаточного для погашения кредита, у него не имеется, при этом у него имелось поручительство перед другим банком.

14.18. Суд также указал в своем определении следующее:

14.18.1. «[д]оводы [ответчиков] о том, что на момент совершения сделок на [квартиру на улице Сухарева и ½ долю в праве общей долевой собственности на квартиру на улице Демократической] арест не был наложен, в суд Банк о взыскании задолженности не обращался[,] правового значения для рассматриваемого спора не имеют»; обоснований этого вывода в определении суда не приведено;

14.18.2. «[д]оводы [моего отца] о том, что залоговое имущество было продано по заниженной стоимости[,] правового значения для рассматриваемого спора не име[ю]т и допустимыми доказательствами не подтверждается»; обоснований этого вывода в определении суда также не приведено;

14.18.3. ссылки ответчиков на то, что договоры дарения исполнены, «не могут быть приняты во внимание», так как

14.18.3.1. моя младшая сестра и до заключения договора дарения ей ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру на улице Демократической проживала в указанной квартире со своей матерью;

14.18.3.2. пояснения моего отца о том, что до заключения со мной договора дарения квартиры на улице Сухарева он проживал в этой квартире, а после переехал к своим родителям в квартиру в доме № 200 на улице Островской (на самом деле родители моего отца проживают в квартире в доме № 100 на улице Островской, в то время как квартира в доме № 200 на улице Островской – это другая квартира, в которой мой отец проживал в 1999—2000 годах), о чем свидетельствует его регистрация в последней, не могут быть приняты во внимание, поскольку факт регистрации моего отца в квартире в доме № 200 на улице Островской не свидетельствует о его проживании в этой квартире и при заключении кредитного соглашения в 2008 году (вероятно, суд имел в виду договор поручительства, так как никакие кредитные соглашения мой отец не заключал и даже не подписывал) он указал в качестве адреса своего проживания (в договоре поручительства указан адрес регистрации, а не проживания) квартиру в доме № 200 на улице Островской, в то время как согласно его пояснениям в тот период он жил в квартире на улице Сухарева;

14.18.3.3. документы, подтверждающие факт оплаты мной коммунальных услуг и расходов по содержанию квартиры на улице Сухарева, а также регистрация перехода права собственности на оспариваемые квартиры (вероятно, применительно к моей сестре суд имел в виду регистрацию перехода ½ доли в праве общей долевой собственности на соответствующую квартиру) «не явля[ю]тся бесспорным[и] доказательств[ами] фактического исполнения сдел[ок] дарения».

14.19. Никаких других аргументов принятого решения или ссылок на иные нормы материального права, отличные от положений пункта 1 статьи 170 ГК РФ, не считая норм статей 166—168 ГК РФ (см. пункты 14.26.—28. ниже), судом апелляционной инстанции в апелляционном определении не приведено.

14.20. В своей кассационной жалобе на апелляционное определение от 23 апреля 2012 года, поданной в президиум Н-ского областного суда (см. Приложение 15), я указала, что оно, по моему мнению, подлежит отмене по следующим причинам:

14.20.1. из положений пункта 1 статьи 170 ГК РФ и практики его применения судами следует, что сделка может быть признана мнимой лишь в том случае, если все ее стороны не имеют намерения создать соответствующие ей правовые последствия, если все стороны сделки совершают ее лишь для вида, в том числе совершают некоторые фактические действия, которые создают лишь видимость исполнения сделки, с целью создания у лиц, не участвующих в ней, представления о сделке как о действительной, то есть сделка не может быть признана мнимой, если хотя бы одна из ее сторон имеет намерение создать соответствующие этой сделке правовые последствия, равно как в том случае, когда все стороны сделки фактически совершают все действия, предусмотренные сделкой, а не просто некоторые действия, направленные на создание у третьих лиц лишь ложного представления о ее совершении;

14.20.2. из положений пункта 1 статьи 288 и пункта 1 статьи 572 ГК РФ (см. пункты 14.30.—31. ниже) следует, что последствиями заключения договора дарения жилого помещения является переход прав владения, пользования и распоряжения этим жилым помещением от дарителя к одариваемому;

14.20.3. соответственно, обоснование мнимости заключенной между мной и моим отцом сделки дарения мне квартиры на улице Сухарева предполагает необходимость доказывания того, что и мой отец, и я не имели намерения прекратить право собственности моего отца на квартиру на улице Сухарева и создать право собственности на эту квартиру у меня, то есть создать у меня права владения, пользования и распоряжения квартирой на улице Сухарева и прекратить права моего отца по распоряжению, а также владению и пользованию – во всяком случае, без моего позволения – указанной квартирой;

14.20.4. однако никаких доказательств того, что у меня, а не у моего отца, отсутствовало намерение создать у себя право собственности на квартиру на улице Сухарева Банком не представлено и в апелляционном определении не приведено; не приведено ни Банком, ни судом апелляционной инстанции и доказательств того, что я в принципе знала до обращения Банка в суд с исковыми требованиями, адресованными, в частности, мне, о каких бы то ни было обязательствах своего отца перед Банком, уклонение от которых представляется Банком и судом апелляционной инстанции в качестве истинного намерения участников заключенной между мной и моим отцом сделки дарения квартиры на улице Сухарева, то есть, в частности, моего намерения; более того, Банк в принципе никогда не утверждал ни в своем исковом заявлении, ни в апелляционной жалобе, ни в пояснениях, данных его представителем в заседаниях судов первой и апелляционной инстанций, что я и именно я, а не мой отец, знала об обязательствах своего отца перед Банком и заключала договор дарения со своим отцом с намерением избежать исполнения им каких бы то ни было обязательств перед Банком;

14.20.5. напротив, я сообщила судам первой и апелляционной инстанций о том, что, заключая со своим отцом договор дарения квартиры на улице Сухарева, я имела намерение создать соответствующие этой сделке правовые последствия, указанные выше, и они фактически были созданы, поскольку договор был полностью исполнен, что подтверждается следующим

14.20.5.1. договор и переход от моего отца ко мне права собственности на квартиру на улице Сухарева были зарегистрированы в предусмотренном законом порядке управлением Федеральной регистрационной службы по Н-ской области, в подтверждение чего мной представлен договор и свидетельство о регистрации моего права собственности на квартиру;

14.20.5.2. мой отец выехал из квартиры на улице Сухарева и вывез из нее все свои вещи, а я выехала из квартиры на улице Демократической, в которой проживала ранее со своей матерью и младшей сестрой, и въехала в квартиру на улице Сухарева, проживаю в ней в течение более двух с половиной лет и несу бремя ее содержания, в том числе оплачиваю из своей зарплаты коммунальные услуги, что подтверждается зафиксированными в протоколе судебного заседания суда первой инстанции показаниями свидетелей, полностью оставленными без внимания судом апелляционной инстанции, и квитанциями за оплату коммунальных услуг, представленными суду первой инстанции и приобщенными к материалам дела;

14.20.5.3. никаких других доказательств исполнения договора дарения квартиры на улице Сухарева я представить в принципе не могу, так как никаких других доказательств этого в принципе не может быть, поэтому выдвинуть какие бы то ни было аргументы против утверждения суда апелляционной инстанции о том, что договор дарения мне квартиры на улице Сухарева не исполнен, я не могу;

14.20.6. таким образом, все свидетельствует о том, что заключенная между мной и моим отцом сделка дарения квартиры на улице Сухарева полностью исполнена, а потому не может быть признана мнимой, независимо от того, какими другими, дополнительными к намерению заключить эту сделку мотивами мог руководствоваться мой отец.

14.21. 28 июня 2012 года определением судьи Н-ского областного суда в передаче моей жалобы для рассмотрения в заседании суда кассационной инстанции было отказано (см. Приложение 16). При этом судья Н-ского областного суда в своем определении указал следующее:

14.21.1. суд апелляционной инстанции «правомерно учел» положения статьи 6 ГК РФ (см. пункт 14.24. ниже), «у суда имелись правовые основания сделать вывод, что оспариваемая сделка по дарению спорной квартиры [на улице Сухарева] совершена [моим отцом] в период наличия у него обязательств по погашению значительной суммы кредиторской задолженности, сделка в силу ст[атьи] 572 ГК РФ является безвозмездной и по своей правовой природе в основном зависит от воли дарителя, совершена в пользу собственного ребенка, что свидетельствует о перераспределении собственности внутри семьи, в данной связи… суд второй инстанции правомерно пришел к выводу о направленности данной сделки (воли дарителя) на уменьшение имущества должника с целью его уклонения от исполнения кредитных обязательств. При таком положении применение судом к спорному правоотношению правил п[ункта] 1 ст[атьи] 170 ГК РФ (по аналогии закона) о мнимости сделки требованиям п[ункта] 1 ст[атьи] 6 ГК РФ не противоречит»;

14.21.2. «[п]о смыслу п[ункта] 1 ст[атьи] 170 ГК РФ мнимая сделка является изначально ничтожной, она может быть совершена в любой форме, даже пройти регистрацию в установленном порядке, но если сделка не преследует соответствующих последствий, она может быть признана мнимой, поэтому доводы жалобы заявителя о нарушении судом данной нормы закона не заслуживают внимания… [с]ам по себе факт вступления одаряемой в права владения и пользования имуществом, равно как проживание в спорном помещении, своевременная оплата коммунальных услуг не могут свидетельствовать о действительности сделки ввиду соответствия волеизъявления сторон правовым последствиям таковой, в данной связи доводы жалобы в указанной части не могут быть приняты во внимание»;

14.21.3. «[к]роме того, в силу п[ункта] 2 ст[атьи] 6, ст[атьи] 10 ГК РФ (см. пункты 14.24.—25. ниже – С.К.) злоупотребление правом с целью причинить вред другому лицу недопустимо в любых его проявлениях, однако… обстоятельства совершения спорной сделки… явно свидетельствуют о злоупотреблении [моим отцом] правом с целью уклонения от исполнения кредитных обязательств перед Банком (вероятно, имеются в виду обязательства, вытекающие из договора поручительства, так как кредитных обязательств перед Банком у моего отца не было – С.К.) [и,] соответственно, уклонении[и] от исполнения судебных решений [от 30 июля и 29 сентября 2010 года], вступивших в законную силу, что нарушает общие принципы обязательности таких судебных постановлений, установленные ст[атьей] 13 ГПК РФ…»;

14.21.4. «при том положении, что сделка дарения является безвозмездной, решение суда второй инстанции о признании ее недействительной о существенном нарушении [моих] прав… не свидетельствует, применение последствий недействительности сделки [в виде двусторонней реституции] в данном случае для [меня] не наступают…»;

14.21.5. «[мои с]сылки… на нарушение судом правил ст[атьи] 170 ГК РФ отклоняются как основанные на субъективном толковании положений данной нормы закона применительно к последствиям сделки, созданной именно для [меня], однако суд второй инстанции, признавая сделку мнимой, исходил из требования заинтересованного лица и фактической направленности воли дарителя на уклонение от исполнения обязательств по кредитному договору, поэтому воля одаряемого на принятие дара сама по себе учтена быть не может».

14.22. Я обратилась с кассационной жалобой на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ (см. Приложение 17), однако определением судьи Верховного Суда РФ от 30 августа 2012 года в передаче моей жалобы на рассмотрение в заседании суда кассационной инстанции было отказано (см. Приложение 18).

14.23. Я также обратилась к Председателю (заместителю Председателя) Верховного Суда РФ с просьбой вынести определение об отмене определения судьи Верховного Суда РФ от 30 августа 2012 года и передаче моей кассационной жалобы на рассмотрение в заседании суда кассационной инстанции (см. Приложение 19). Однако в удовлетворении моей просьбы было отказано (см. Приложение 20).

ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО И ПРАКТИКА

ГК РФ

14.24. «Статья 6. Применение гражданского законодательства по аналогии

1. В случаях, когда предусмотренные пунктами 1 и 2 статьи 2 настоящего Кодекса отношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона).

2. При невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости».

14.25. «Статья 10. Пределы осуществления гражданских прав 

1. Не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

…»

14.26. «Статья 166. Оспоримые и ничтожные сделки

«1. Сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

…»

14.27. «Статья 167. Общие положения о последствиях недействительности сделки

1. Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

2. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах — если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

…»

14.28. «Статья 168. Недействительность сделки, не соответствующей закону или иным правовым актам

Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения».

14.29. Статья 170. Недействительность мнимой и притворной сделок

«1. Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

…»

14.30. «Статья 288. Собственность на жилое помещение

1. Собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.

…»

14.31. «Статья 572. Договор дарения

1. По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

…»

14.32. Согласно сложившейся практике применения положений пункта 1 статьи 170 ГК РФ:

14.32.1. исполненная сделка не может быть признана мнимой, поскольку мнимая сделка не предполагает исполнения (см., например, Приложения 28 и 36);

14.32.2. в случае двусторонней сделки признание ее мнимой возможно только при условии наличия доказательств того, что обе стороны сделки желали обмануть лиц, не участвующих в ней, создав у них ложное представлении об их намерениях (см., например, Приложения 28 и 33);

14.32.3. исполнение договора хотя бы одной из сторон уже свидетельствует об отсутствии оснований для признания этого договора мнимой сделкой (см., например, Приложение 21);

14.32.4. никаких исключений для сделок дарения, которые не являются односторонними, не делается, поэтому сделка дарения не может быть признана мнимой, если хотя бы одаряемый, заключая ее, преследовал соответствующую сделке цель безвозмездного принятия имущества в качестве дара (см., например, Приложения 30—32);

14.32.5. сами по себе цели либо мотивы заключения сделки не являются основаниями для признания ее мнимой, таковым является вывод о совершении ее лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей последствия (см., например, Приложения 21 и 30);

14.32.6. доказательствами исполнения сделки, направленной на прекращение у одного лица и, соответственно, возникновение у другого права собственности на объект недвижимости (долю в праве общей долевой собственности на объект недвижимости) признаются исключительно доказательства, свидетельствующие о

14.32.6.1. регистрации договора об отчуждении объекта недвижимости и (или) права нового собственника (перехода права) на объект недвижимости (см., например, Приложения 23 и 26);

14.32.6.2. несении новым собственником объекта недвижимости бремени его содержания (см., например, Приложения 23, 24 и 26); при этом проживание старого собственника в квартире, право на которую перешло другому лицу, и даже регистрация (сохранение регистрации) в ней по месту жительства само по себе не признается доказательством того, что сделка не была исполнена, поскольку новый собственник квартиры имеет право определять круг лиц, имеющих возможность пользоваться принадлежащим ему имуществом (см., например, Приложения 23, 24, 26 и 27);

14.32.7. о заключении сделки с целью уклониться от исполнения обязательств говорить невозможно, если на момент ее заключения

14.32.7.1. запрета на распоряжение имуществом наложено не было (см., например, Приложения 21, 22, 33 и 34);

14.32.7.2. отсутствовали судебные постановления, во исполнение которых имущество могло бы быть взыскано с лица, передающего свое имущество другому (см., например, Приложения 24 и 25); или хотя бы даже такие постановления существовали, но не вступили в силу, если при этом отсутствовал запрет на распоряжение имуществом (см., например, Приложение 35), а тем более если

14.32.7.3. кредитор даже не обратился в суд с иском и заявлением о его обеспечении (см., например, Приложение 29); наконец,

14.32.8. законом не предусмотрены самостоятельные основания недействительности сделок, совершенных гражданином при наличии у него признаков неспособности отвечать по имеющимся у него обязательствам перед кредиторами, положения пункта 1 статьи 170 ГК РФ в подобных случаях неприменимы; распоряжение собственником своим имуществом само по себе является правомерным действием, возможность совершения которого не исключается при наличии у гражданина тех или иных гражданско-правовых обязательств (см., например, Приложения 22, 24, 25 и 30).

 

III.    Exposé de la ou des violation(s) de la Convention et/ou des Protocoles alléguée(s), ainsi que des arguments à l’appui
Statements of alleged violation(s) of the Convention and/or Protocols and of relevant arguments
ИЗЛОЖЕНИЕ ИМЕВШЕГО(ИХ) МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ(ЬНИЦЫ), НАРУШЕНИЯ(ИЙ) КОНВЕНЦИИ И/ИЛИ ПРОТОКОЛОВ К НЕЙ И ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ АРГУМЕНТОВ

 (Voir § 19 (с) de la notice)
(See § 19 (c) of the Notes)
(См. § 19 (в) Пояснительной записки)

15.1. Я полагаю, что судебной коллегией по гражданским делам Н-ского областного суда были нарушены мои права, гарантированные статьей 6 § 1 Конвенции, статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола [№ 1] к Конвенции, поскольку:

15.1.1. вмешательство в права на уважение моего жилища и имущества было осуществлено с явным нарушением тех норм права, на которые суд формально сослался, и фактически с применением другой нормы права, источники которой мне неизвестны и судом названы не были, в результате чего вмешательство являлось произвольным; кроме того, принимая во внимание названные ниже нарушения права на справедливое судебное разбирательство, при осуществлении вмешательства в мои права на уважение жилища и имущества я также фактически была лишена процедурных гарантий;

15.1.2. несмотря на представление мной всех доказательств исполнения заключенного между мной и моим отцом договора дарения квартиры на улице Сухарева, которые, по моему мнению, в принципе могут быть представлены в подобной ситуации, а также отсутствие у суда каких-либо претензий к представленным мной доказательствам, равно как отсутствие каких бы то ни было доказательств того, что названный договор не был исполнен, суд произвольно, фактически не отвечая на мои аргументы и соответствующие им доказательства и не называя ни одного другого вида доказательства, которое могло бы убедить его в обратном, то есть ставя меня в существенно более невыгодную позицию по сравнению с истцом, отказался признавать договор исполненным, в то время как факт исполнения этого договора являлся настолько критическим обстоятельством, что признание его наличия со всей очевидностью не позволило бы суду лишить меня жилища и имущества.

15.2. Статья 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает:

«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое… разбирательство дела…»

15.3. Статья 8 Конвенции в соответствующей части предусматривает:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной… жизни, его жилища…

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

15.4. Статья 1 Протокола [№ 1] к Конвенции в соответствующей части предусматривает:

«Каждое физическое… лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом…»

15.5. Я полагаю, что применимость гарантий статьи 6 § 1 Конвенции к описанному в настоящей жалобе судебному разбирательству не вызывает сомнений. Гарантии статьи 6 § 1 Конвенции распространяются, в частности, на разбирательства, в рамках которых разрешается спор о принадлежащих лицу гражданских правах и обязанностях. Право собственности, безусловно, является гражданским правом в смысле статьи 6 § 1 Конвенции (см., например, Sporrong and Lönnroth v. Sweden, 23 September 1982, § 79, Series A no. 52). В результате удовлетворения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года апелляционной жалобы Банка я лишилась права собственности на квартиру на улице Сухарева, поскольку договор дарения, на основании которого указанная квартира принадлежала мне, был признан судом ничтожной сделкой, а право собственности на эту квартиру было признано за моим отцом. Таким образом, имевшее место судебное разбирательство было направлено на разрешение спора о моем праве собственности на квартиру на улице Сухарева, которое являлось гражданскими в смысле статьи 6 § 1 Конвенции. Поэтому на него распространяются гарантии справедливого судебного разбирательства.

15.6. Я также считаю, что судом апелляционной инстанции было осуществлено вмешательство в гарантированные мне статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола [№ 1] к Конвенции права на уважение моих жилища и имущества. Квартира на улице Сухарева со всей очевидностью являлась моим жилищем в смысле статьи 8 Конвенции, поскольку я постоянно проживала в ней на протяжении порядка двух с половиной лет, что не оспаривал Банк, подтвердили свидетели и фактически признали суды всех инстанций. Квартира на улице Сухарева также со всей очевидностью являлась моим имуществом в смысле статьи 1 Протокола [№ 1] к Конвенции, так как принадлежала мне на праве собственности, которое было зарегистрировано в установленном законом порядке, данный факт был прямо признан судами всех инстанций. Я считаю, что судом апелляционной инстанции было осуществлено вмешательство в мое право на уважение жилища, несмотря на то, что в результате собственно имевшего место судебного разбирательства я не утратила возможность использования квартиры на улице Сухарева для проживания (в частности, не была выселена из нее, поскольку право собственности на данную квартиру было признано судом за моим отцом, который не имел и не имеет намерения выселять меня), поскольку, принимая во внимание объем обязательств моего отца перед Банком, факт отсутствия у моего отца другого имущества, за счет которого эти обязательства могли бы быть исполнены, а также факт получения Банком исполнительных листов и возбуждения соответствующих исполнительных производств еще до вынесения апелляционного определения от 23 апреля 2012 года, обращение взыскания на квартиру на улице Сухарева и, соответственно, мое выселение из нее в результате этого абсолютно неизбежно и практически, с учетом всех обстоятельств дела, предопределено указанным апелляционным определением, что для суда апелляционной инстанции было очевидным или по меньшей мере должно было быть очевидным. В мое право на уважение имущества также имело место вмешательство в форме его принудительного лишения в смысле второго предложения первого абзаца статьи 1 Протокола [№ 1] к Конвенции в силу утраты мной по решению суда титульного права собственности на это имущество (см., например, X v. the United Kingdom, no. 9261/81, Commission decision of 3 March 1982, Decisions and Reports 28, p. 177). Даже если допустить, что государство-ответчик не несет ответственности за Банк, хотя я считаю, что это не так, принимая во внимание, что более ¾ его акций принадлежит Российской Федерации, и суд не осуществил вмешательство в принадлежащие мне права на уважение моего жилища и имущества, но лишь предоставил площадку для разрешения спора с другим частным лицом, я полагаю, что на суде в любом случае лежала обязанность соблюдать позитивные обязательства, к исполнению которых предъявляются те же требования, что и к вмешательству в конвенционные права. Кроме того, я полагаю, что когда речь идет о произволе со стороны суда, а мои претензии к нему в значительной степени заключаются именно в этом, следует прийти к выводу, что с его стороны имело место именно вмешательство в гарантированные мне права.

15.7. Из текстов статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола [№ 1] к Конвенции прямо следует, что вмешательство в гарантированные ими права на уважение жилища и имущества допустимо только в случаях (на условиях), предусмотренных законом. Интерпретируя эти положения, Европейский Суд по правам человека (далее – Суд) многократно указывал, что любое требование Конвенции и Протоколов к ней, заключающееся в необходимости соблюдения национального закона, предполагает не только необходимость существования этого закона, но и предсказуемость его применения, которая должна защищать лицо от произвола со стороны национальных властей (см., например, Amann v. Switzerland [GC], no. 27798/95, § 50, ECHR 2000-II, Rekvényi v. Hungary [GC], no. 25390/94, § 59, ECHR 1999‑III). Исходя из этого, Суд должен убедиться в том, что интерпретация и применение национального права национальными властями соответствуют указанным принципам (см., например, Apostolidi and Others v. Turkey, no. 45628/99, § 70, 27 March 2007).

15.8. При осуществлении вмешательства властей в право на уважение имущества в любой его форме должен соблюдаться баланс интересов лица, об имуществе которого идет речь, и общества, в интересах которого действует государство в лице своих органов (см. Sporrong and Lönnroth v. Sweden, 23 September 1982, § 69, Series A no. 52). Несмотря на отсутствие в статье 1 Протокола [№ 1] к Конвенции прямого указания на необходимость соблюдения процедурных гарантий, по мнению Суда, при осуществлении вмешательства власти должны действовать надлежащим образом и быть последовательными в своих решениях (см., например, Beyeler v. Italy [GC], no. 33202/96, § 120, ECHR 2000-I). Так, Суд признавал, что на заявителей было возложено чрезмерное индивидуальное бремя в нарушение требуемого статьей 1 Протокола [№ 1] к Конвенции баланса интересов, когда решения национальных судов, которыми лицу было отказано в признании непропорциональным вмешательства в право на уважение его имущества, не содержали соответствующей мотивировки (см., например, Hentrich v. France, 22 September 1994, § 45—50, Series A no. 296-A), суды проявляли чрезмерный формализм (см., например, Sovtransavto Holding v. Ukraine, no. 48553/99, § 81, 97—98, ECHR 2002-VII), а также были непоследовательны в своих решениях (см., например, Jokela v. Finland, no. 28856/95, § 65, ECHR 2002-IV). Полагаю, что аналогичные выводы должны быть сделаны и в отношении вмешательства в право на уважение жилища, которое гарантировано статьей 8 Конвенции.

15.9. Суд признавал, что нарушение права на справедливое судебное разбирательство, которое гарантировано статьей 6 § 1 Конвенции, имеет место в том случае, когда судебное решение является очевидно произвольным. В частности, это имеет место тогда, когда суд признаёт факт, имеющий критическое значение с точки зрения принятия решения по делу, несуществующим, несмотря на явные доказательства обратного, имеющиеся в материалах дела (см, например, Khamidov v. Russia, no. 72118/01, § 174, ECHR 2007-XII (extracts)). Более того, хотя вопросы интерпретации и применения внутригосударственного закона относятся в первую очередь к юрисдикции национальных судов, непредсказуемое, произвольное применение закона в принципе также может свидетельствовать о нарушении права на справедливое судебное разбирательство (см. Coëme and Others v. Belgium, nos. 32492/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 and 33210/96, § 114, ECHR 2000-VII).

15.10. Суд также неоднократно приходил к выводу, что право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное статьей 6 § 1 Конвенции, включает в себя право на мотивированное судебное решение. Конечно, национальные суды не обязаны предоставлять ответы на каждый из аргументов стороны и соответствующие ему доказательства, однако судебное разбирательство не может считаться справедливым, если суд оставил без ответа ключевые аргументы, то есть аргументы, возможное согласие с которыми является решающим с точки зрения исхода судебного разбирательства. При этом оценка судебного разбирательства на предмет того, какие аргументы являются ключевыми, конечно, зависит от конкретных обстоятельств индивидуального дела (см., например, Ruiz Torija v. Spain, 9 December 1994, § 29-30, Series A no. 303-А; Hiro Balani v. Spain, 9 December 1994, § 27-28, Series A no. 303-А; Helle v. Finland, judgment of 19 December 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII, § 55; Kuznetsov and Others v. Russia, no. 184/02, 11 January 2007; Pronina v. Ukraine, no. 63566/00, 18 July 2006).

15.11. Наконец, по мнению Суда, право на справедливое судебное разбирательство также предполагает необходимость предоставления каждой из его сторон возможности представить свою позицию на условиях, которые не ставят ее в невыгодную позицию относительно оппонента или оппонентов (см. Dombo Beheer B.V. v. the Netherlands, 27 October 1993, § 33, Series A no. 274).

15.12. Пункт 1 статьи 170 ГК РФ дает вполне определенное понятие мнимой сделки (см. пункт 14.29. выше). Для ответа на вопрос о том, является ли сделка мнимой, значение имеет только и исключительно намерение сторон создать соответствующие ей правовые последствия. Если такого намерения нет, сделка является мнимой. Если оно есть, сделка не может быть признана мнимой.

15.13. Поскольку ничто не подтверждает наличие намерения лучше, чем факт его реализации сторонами сделки, исполненная сделка, то есть сделка, стороны которой создали соответствующие сделке правовые последствии, не может быть признана мнимой. Это не только самоочевидно, но и подтверждается сложившейся практикой применения пункта 1 статьи 170 ГК РФ (см. пункт 14.32.1. выше). Практика такого применения пункта 1 статьи 170 ГК РФ, при котором исполненная сделка может быть признана мнимой, мне неизвестна и, по моему мнению, существовать не может, поскольку со всей очевидностью не соответствует закону.

15.14. При этом неисполнение сделки само по себе не свидетельствует о ее мнимости. Если сделка не исполнена, необходимо выяснять, имели ли ее стороны намерение создать соответствующие этой сделке правовые последствия. Более того, значение имеют намерения каждой из сторон сделки. Так, если лишь одна из двух сторон сделки не имела намерения создать соответствующие этой сделке правовые последствия, то есть вторая сторона сделки эти намерения имела, то такая сделка не может быть признана мнимой, даже если она не была исполнена. Именно это позволяет добросовестной стороне требовать от другой стороны исполнения сделки, в том числе посредством обращения в суд. Это также подтверждается сложившейся практикой применения пункта 1 статьи 170 ГК РФ (см. пункт 14.32.2. выше).

15.15. Из этого следует, что сделка, исполненная хотя бы одной из сторон, не может быть признана мнимой, поскольку, как я уже указала выше, ничто не доказывает наличие намерения лучше, чем факт его реализации. Это также подтверждается практикой применения пункта 1 статьи 170 ГК РФ (см. пункт 14.32.3. выше).

15.16. Никаких исключений из изложенных выше правил для сделки дарения ни законом, ни на практике не делается. Такая сделка является двусторонней. Поэтому она не может быть признана мнимой в случае вывода о наличии у одариваемого соответствующего этой сделке намерения безвозмездно принять имущество у дарителя. И наилучшим образом наличие этого намерения подтверждается исполнением сделки одариваемым, например, подписанием им договора дарения, регистрацией его в установленном законом порядке, если речь идет о недвижимом имуществе, принятием имущества, несением бремени его содержания, которое лежит на собственнике. Это также подтверждается сложившейся практикой применения пункта 1 статьи 170 ГК РФ (см. пункт 14.32.4. выше).

15.17. Более того, из написанного выше со всей очевидностью следует, что наличие или отсутствие у любой из сторон сделки каких бы то ни было иных намерений, целей, мотивов, которые не заключаются в том, чтобы создать или, напротив, не создавать соответствующие этой сделке правовые последствия, не имеет никакого значения для решения вопроса о том, является ли сделка мнимой. Другими словами, если сторона сделки имеет намерения, цели, мотивы, которые не направлены на создание соответствующих этой сделке правовых последствий, но, наряду с ними, также имеет намерение создать соответствующие этой сделке правовые последствия, такая сделка не может быть признана мнимой. Например, если даритель действительно имеет намерение безвозмездно передать принадлежащее ему имущество одариваемому, соответствующая сделка дарения не может быть признана мнимой, независимо от того, какими иными намерениями, целями, мотивами руководствуется даритель. Даже если действия дарителя, направленные на реализацию его намерения создать соответствующие сделке правовые последствия, являются противоправными, против него не могут быть использованы положения пункта 1 статьи 170 ГК РФ о мнимости сделок, поскольку в этом случае сделка дарения не может быть признана мнимой. Это также подтверждается сложившейся судебной практикой (см. пункт 14.32.5. выше).

15.18. Хотя я считаю, что вывод суда апелляционной инстанции о неисполненности заключенной между мной и моим отцом сделки дарения квартиры на улице Сухарева является немотивированным и произвольным в нарушение моего права на справедливое судебное разбирательство, а также полагаю, что в нарушение принципа равенства сторон, также гарантированного статьей 6 § 1 Конвенции, я фактически была лишена возможности доказать факт исполнения сторонами указанной сделки, что обосновывается ниже, этот вывод сам по себе никоим образом не касается моих претензий к суду апелляционной инстанции, заключающихся в том, что он явно нарушил пункт 1 статьи 170 ГК РФ, который и был положен в основание принятого им решения по делу, и непредсказуемо применил несуществующую норму права. Это объясняется тем, что сам по себе факт неисполнения сделки не является безусловным свидетельством ее мнимости.

15.19. Нарушение судом апелляционной инстанции пункта 1 статьи 170 ГК РФ заключалось в том, что он не придал абсолютно никакого значения тому, имела ли я намерение заключить сделку дарения, то есть безвозмездно принять в собственность в качестве дара квартиру на улице Сухарева от своего отца. Речь идет не о том, что суд апелляционной инстанции на основе тех или иных доказательств сделал вывод об отсутствии у меня такого намерения. К подобному выводу он не приходил. Речь идет о том, что данное обстоятельство было в принципе проигнорировано судом, как если бы пункт 1 статьи 170 ГК РФ не придавал никакого значения наличию у стороны сделки намерения, направленного на создание соответствующих этой сделке правовых последствий, если другая сторона этой сделки, по мнению суда, такого намерения не имела (см. пункты 14.17.—18. выше).

15.20. Более того, как это ни парадоксально, суд апелляционной инстанции также не придал абсолютно никакого значения тому, имел ли мой отец намерение заключить сделку дарения, то есть безвозмездно передать мне в собственность принадлежавшую ему квартиру на улице Сухарева. Нигде в апелляционном определении не утверждается, что мой отец не имел такого намерения. Наличие или отсутствие этого намерения в принципе в апелляционном определении не упоминается. Вместо этого суд апелляционной инстанции ставит и отвечает на вопрос о том, имел ли мой отец какие-либо другие намерения, цели, мотивы. Однако хотя бы уже из логики со всей очевидностью следует, что наличие у моего отца каких-либо намерений, целей, мотивов, даже если условно согласиться с судом апелляционной инстанции в том, что таковые имели место, не имеет никакого отношения к решению вопроса о мнимости сделки дарения, если наличие таких намерений, целей, мотивов не исключает наличия намерения создать соответствующие сделке правовые последствия, то есть передать мне безвозмездно в качестве дара принадлежавшую ему квартиру на улице Сухарева. В то же время в апелляционном определении не только не приводится никаких доказательств того, что намерения, цели, мотивы моего отца, к выводу о наличии которых пришел суд апелляционной инстанции, исключают наличие у него намерения, соответствующего сделке дарения, но суд этого в принципе не утверждает.

15.21. Таким образом, при ответе на вопрос о том, являлась ли мнимой заключенная между мной и моим отцом сделка дарения, для которого имеет значение только и исключительно то, имели ли ее стороны намерение создать соответствующие этой сделке правовые последствия, что обосновано выше, суд апелляционной инстанции полностью проигнорировал вопрос о том, имели ли мы с отцом указанное намерение. Вместо этого суд апелляционной инстанции фактически применил другую норму права, не имеющую отношения к пункту 1 статьи 170 ГК РФ, источники которой названы им не были и мне неизвестны. Согласно этой норме права сделка является мнимой, если хотя бы одна из ее сторон, заключая ее, имела намерения, цели, мотивы, не направленные на создание соответствующих этой сделке правовых последствий, независимо от того, имели ли стороны сделки одновременно с этим намерение создать те правовые последствия, которые соответствуют этой сделке.

15.22. Одновременно с этим суд апелляционной инстанции пришел к совершенно произвольному выводу о том, что заключенный между мной и моим отцом договор дарения квартиры на улице Сухарева не исполнен, также нарушив при этом принцип равенства сторон, поскольку, в отличие от истца, я практически была лишена возможности доказать факт исполнения указанного договора, то есть тот критический с точки зрения исхода разбирательства факт, признание наличия которого делало невозможным принятие судом апелляционной инстанции того решения по делу, которое было принято им. Принимая во внимание безвозмездность договора дарения, факт его исполнения сторонами можно доказать, только приведя доказательства того, что предмет договора передан дарителем одариваемому и последний, будучи новым собственником, несет бремя его содержания. Мне в принципе – хотя бы теоретически – неизвестно других доказательств, которые можно привести в обоснование того факта, что договор дарения исполнен. Если речь идет о договоре дарения объекта недвижимости, дополнительным доказательством исполнения такого договора может быть факт его государственной регистрации, равно как регистрации права собственности одариваемого на указанный объект недвижимости. Учитывая, что собственник не обязан постоянно владеть и пользоваться имуществом, находящимся в его собственности, даже предоставление этого имущества во владение и пользование другому лицу не свидетельствует о том, что договор не исполнен, в том числе в том случае, если этим лицом является бывший собственник. Однако я представила суду доказательства того, что квартира на улице Сухарева была передана мне моим отцом во исполнение договора ее дарения, что отец выехал из этой квартиры, вывез из нее свое имущество, а я в свою очередь въехала в нее и проживаю в ней в течение более двух с половиной лет: в суде были допрошены свидетели, которые подтвердили все это и достоверность показаний которых никем не оспаривалась (см. пункт 14.10. выше). По неизвестной мне причине показания этих свидетелей не были даже упомянуты судом апелляционной инстанции в вынесенном им определении. Я представила суду доказательства того, что я несу бремя содержания квартиры (см. пункт 14.8. выше). И суд апелляционной инстанции не выражал своего несогласия с тем, что я оплачиваю коммунальные услуги и расходы по содержанию квартиры (см. пункт 14.18.3.3. выше). Я также представила доказательства регистрации в предусмотренном законом порядке договора дарения и моего права собственности на квартиру. И с фактом государственной регистрации договора дарения и моего права собственности на квартиру суд также согласился (см. пункт 14.18.3.3. выше). Я даже представила суду доказательства того, что мой отец более не владеет и не пользуется квартирой на улице Сухарева, а я, напротив, и владею, и пользуюсь ей, что следует из показаний тех же свидетелей, хотя в обосновании этого по изложенным выше причинам не было никакой необходимости. И, несмотря на все это, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что «бесспорными доказательствами» исполнения сделки дарения все это не является, не назвав ни одного другого доказательства, которого я не представила бы, или факта, который мог бы свидетельствовать, по его мнению, об исполнении договора дарения, если бы я его доказала.

15.23. Я не предъявляю каких-либо самостоятельных претензий судьям судов кассационной инстанции, в том числе Председателю (заместителю Председателя) Верховного Суда РФ. Во-первых, я понимаю, что гарантии статьи 6 § 1 Конвенции не распространялись на процедуру рассмотрения моих жалоб, поданных в суды кассационной инстанции, поскольку спор о моих гражданских правах и обязанностях был окончательно разрешен судом апелляционной инстанции и отказ в передаче моих жалоб на рассмотрение в заседании судов кассационной инстанции повлиять на судьбу этого спора не мог. Судьи судов кассационной инстанции не могли не только изменить или отменить апелляционное определение, но даже изменить мотивировку этого решения, в том числе по той причине, что моя жалоба не рассматривалась судьями указанных судов по существу, но анализировалась лишь на предмет наличия оснований для ее передачи для рассмотрения в заседаниях судов, которые потенциально могли ее удовлетворить. Во-вторых, по тем же причинам я понимаю, что судьи судов кассационной инстанции не могли повлиять на осуществленное судом апелляционной инстанции вмешательство в мои права на уважение жилища и имущества.

15.24. Однако весьма развернутое определение судьи Н-ского областного суда об отказе в передаче моей жалобы на рассмотрение в заседании суда кассационной инстанции является важным доказательством по моему делу, представляя собой интерпретацию национального права национальным судьей, к юрисдикции которого, по мнению Суда, это в первую очередь и относится.

15.25. Из него прямо следует, что применение судом апелляционной инстанции положений пункта 1 статьи 170 ГК РФ тем образом, которым они, судя по апелляционному определению, были применены, невозможно. Это объясняется тем, что, по мнению судьи Н-ского областного суда (которое при этом ничем не обосновано и не подтверждается текстом апелляционного определения), положения пункта 1 статьи 170 ГК РФ были применены судом апелляционной инстанции по аналогии (см. пункт 14.21. выше), в то время как применение закона или права по аналогии по определению возможно лишь в случае, когда правовые отношения не урегулированы законодательством (см. пункт 14.24. выше), то есть как таковой, сам по себе, без аналогии пункт 1 статьи 170 ГК РФ к ним неприменим. Более того, судья Н-ского областного суда утверждает, что суд апелляционной инстанции применил тот же самый пункт 1 статьи 170 ГК РФ к одним и тем же отношениям одновременно и по аналогии закона, и по аналогии права (см. пункт 14.21. выше), что в принципе невозможно и, соответственно, делает незаконным по меньшей мере одно из применений закона подобным образом. Это прямо вытекает из пункта 2 статьи 6 ГК РФ, согласно которому аналогия права возможна только в случае, если использование аналогии закона невозможно (см. пункт 14.24. выше).

15.26. Кроме того, из определения судьи Н-ского областного суда практически прямо следует, что в случае придания моей воле, моим намерениям юридического значения при решении вопроса о том, является ли сделка дарения мнимой, апелляционное определение не может быть признано законным. Лишь учет исключительно предполагаемой «воли дарителя», то есть моего отца, другими словами, воли лишь одной из сторон двусторонней сделки, той стороны, от воли которой «в основном зависит», как утверждает судья, двусторонняя сделка дарения, давало возможность признать сделку мнимой. Однако наиболее примечательным представляется вывод судьи Н-ского областного суда о том, что двусторонняя сделка может быть признана мнимой, даже если она, во-первых, исполнена, что судья фактически прямо признает (см. пункт 14.21.2. выше), а во-вторых, воля одной из ее сторон со всей очевидностью направлена на создание соответствующих именно этой сделке правовых последствий, поскольку «воля одаряемого на принятие дара… учтена быть не может» (см. пункт 14.21.5. выше). Судья Н-ского областного суда прямо указывает, что, по его мнению, единственным – и достаточным – основанием признания сделки мнимой судом апелляционной инстанции был вывод о том, что воля моего отца была направлена на то, чтобы избежать возможности обращения взыскания на принадлежащее ему имущество, тем самым подтверждая и факт игнорирования судом апелляционной инстанции моего намерения создать соответствующие договору дарения правовые последствия, и факт игнорирования судом апелляционной инстанции аналогичных намерений моего отца, и, соответственно, явное нарушение судом апелляционной инстанции пункта 1 статьи 170 ГК РФ, формально положенного им в основу своего вывода без каких бы то ни было ссылок на положения статей 6 или 10 ГК РФ, упоминаемых судьей Н-ского областного суда, но применение им вместо этого нормы права, источники которой мне неизвестны и им не названы.

15.27. Не могу не обратить внимание на то, что в своих попытках объяснить законность и обоснованность апелляционного определения судья Н-ского областного суда доходит до абсолютных парадоксов, констатируя, что в результате признания договора дарения, на основании которого квартира принадлежала мне, мнимой сделкой для меня не наступают последствия недействительности сделки (см. пункт 14.21.4. выше), которые при этом прямо предусмотрены законом, заключаются в двусторонней реституции и применены собственно апелляционным определением, а заключение в августе 2009 года договора дарения направлено на неисполнение судебных решений, принятых в 2010 году (см. пункт 14.21.3. выше). Наконец, судья Н-ского областного суда, убеждая меня в законности апелляционного определения, приводит явно противоречащий этому утверждению аргумент, состоящий в том, что «решение суда второй инстанции о признании [сделки дарения] недействительной о существенном нарушении [моих] прав… не свидетельствует» (см. пункт 14.21.4. выше).

 

IV. Exposé relatif aux prescriptions de l’article 35 § 1 de la Convention
Statement relative to article 35 § 1 of the Convention
ЗАЯВЛЕНИЕ В СООТВЕТСТВИИ СО СТАТЬЕЙ 35 § 1 КОНВЕНЦИИ

(Voir § 19 (d) de la notice. Donner pour chaque grief, et au besoin sur une feuille séparée, les renseignements demandés sous les points 16 à 18 ci-après)
(See § 19 (d) of the Notes. If necessary, give the details mentioned below under points 16 to 18 on a separate    sheet for each separate complaint)
(См. § 19 (г) Пояснительной записки. Если необходимо, укажите сведения, упомянутые в пунктах 16—18, на отдельном листе бумаги в отношении каждого из нарушений)

16. Décision interne définitive (date et nature de la décision, organe – judiciaire ou autre – l’ayant rendue)
Final decision (date, court or authority and nature of decision)
Окончательное внутреннее решение (дата и тип решения, орган – судебный или иной, – его вынесший)

16.1. Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года, вынесенное по жалобе Банка, если Суд признает, что ни обращение с кассационной жалобой в президиум Н-ского областного суда в порядке, предусмотренном пунктом 1 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в редакции Федерального закона от 09 декабря 2010 года № 353-ФЗ), ни обращение с кассационной жалобой в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном пунктом 2 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в указанной выше редакции), ни обращение к Председателю Верховного Суда РФ и его заместителю, которые в соответствии с частью 3 статьи 381 ГПК РФ (также в указанной выше редакции) вправе не согласиться с определением судьи Верховного Суда РФ об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции и вынести определение о его отмене и передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, не представляет собой внутреннего средства правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции.

16.2. Определение судьи Н-ского областного суда от 28 июня 2012 года об отказе в передаче моей кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, если Суд признает, что обращение с кассационной жалобой в президиум Н-ского областного суда в порядке, предусмотренном пунктом 1 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в указанной выше редакции), представляет собой внутреннее средство правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции, а обращение с кассационной жалобой в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном пунктом 2 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в указанной выше редакции) и обращение к Председателю Верховного Суда РФ и его заместителю, которые в соответствии с частью 3 статьи 381 ГПК РФ (также в указанной выше редакции) вправе не согласиться с определением судьи Верховного Суда РФ об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции и вынести определение о его отмене и передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, не представляют собой внутренних средств правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции.

16.3. Определение Судьи Верховного Суда РФ от 30 августа 2012 года об отказе в передаче моей кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, если Суд признает, что и обращение с кассационной жалобой в президиум Н-ского областного суда в порядке, предусмотренном пунктом 1 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в указанной выше редакции), и обращение с кассационной жалобой в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном пунктом 2 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в указанной выше редакции) представляют собой внутренние средства правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции, а обращение к Председателю Верховного Суда РФ и его заместителю, которые в соответствии с частью 3 статьи 381 ГПК РФ (также в указанной выше редакции) вправе не согласиться с определением судьи Верховного Суда РФ об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции и вынести определение о его отмене и передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, не представляет собой внутреннего средства правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции.

17.Autres décisions (énumérées dans l’ordre chronologique en indiquant, pour chaque décision, sa date, sa nature et l’organe – judiciaire ou autre – l’ayant rendue)
Other decisions (list in chronological order, giving date, court or authority and nature of decision for each of them)
Другие решения (список в хронологическом порядке, даты и тип этих решений, орган – судебный или иной, — их принявший)      

Решение Октябрьского районного суда от 08 февраля 2012 года.

18. Dispos(i)ez-vous d’un recours que vous n’avez pas exercé? Si oui, lequel et pour quel motif n’a-t-il pas été exercé?
Is there or was there any other appeal or other remedy available to you which you have not used? If so, explain why you have not used it.
Располагаете ли Вы каким-либо средством защиты, к которому Вы не прибегли, или располагали ли Вы таким средством? Если да, то объясните, почему оно не было Вами использовано?

18.1. Нет, я не располагаю и не располагала средствами правовой защиты от изложенных в настоящей жалобе нарушений, если Суд признает, что апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года является окончательным решением по делу в смысле статьи 35 § 1 Конвенции.

18.2. В случае, если Суд признает, что обращение с кассационной жалобой в президиум Н-ского областного суда в порядке, предусмотренном пунктом 1 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в редакции Федерального закона от 09 декабря 2010 года № 353-ФЗ), и (или) обращение с кассационной жалобой в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном пунктом 2 части 2 статьи 377 ГПК РФ (в указанной выше редакции), и (или) обращение к Председателю Верховного Суда РФ и его заместителю, которые в соответствии с частью 3 статьи 381 ГПК РФ (также в указанной выше редакции) вправе не согласиться с определением судьи Верховного Суда РФ об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, которое было вынесено по моей кассационной жалобе, и вынести определение о его отмене и передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, представляют (представляет) собой внутреннее средство правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции, то я прибегла к каждому их них (см. пункты 14.20., 14.22—23. выше).

18.3. При этом я подаю настоящую жалобу в пределах предусмотренного статьей 35 § 1 Конвенции шестимесячного срока, исчисленного со дня вынесения и одновременно вступления в силу апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года. Таким образом, правило о шестимесячном сроке соблюдается мной, независимо от того, признает ли Суд средствами правовой защиты в смысле статьи 35 § 1 Конвенции мои обращения в вышестоящие судебные инстанции, о которых написано в пункте 18.2. выше.

 

V. Exposé de l’objet de la requête
Statement of the object of the application
ИЗЛОЖЕНИЕ ПРЕДМЕТА ЖАЛОБЫ

(Voir § 19 (e) de la notice)
(See § 19 (e) of the Notes)
(См. § 19 (д) Пояснительной записки)

19. Я прошу признать, что Российская Федерация допустила в отношении меня нарушения изложенных в настоящей жалобе прав, гарантированных статьями 6 § 1 и 8 Конвенции и статьей 1 Протокола [№ 1] к ней, а также присудить справедливую компенсацию за допущенные нарушения, требования о которой будут представлены в случае коммуницирования жалобы властям государства-ответчика.

 

VI. Autres instances internationales traitant ou ayant traité l’affaire
Statement concerning other international proceedings
ДРУГИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ИНСТАНЦИИ, ГДЕ РАССМАТРИВАЛОСЬ ИЛИ РАССМАТРИВАЕТСЯ ДЕЛО

(Voir § 19 (f) de la notice) 
(See § 19 (f) of the Notes)
(См. § 19 (е) Пояснительной записки)

20. Avez-vous soumis à une autre instance internationale d’enquête ou de règlement les griefs énoncés dans la présente requête? Si oui, fournir des indications détaillées à ce sujet.
Have you submitted the above complaints to any other procedure of international investigation or settlement? If so, give full details.
Подавали ли Вы жалобу, содержащую вышеизложенные претензии, на рассмотрение в другие международные инстанции? Если да, то предоставьте полную информацию по этому поводу.

Нет, в другие международные инстанции жалоба не подавалась.

 

VII. Pièces annexées
(pas d’originaux, uniquement des copies; prière de n’utiliser ni agrafe, ni adhésif, ni lien d’aucune sorte)
List of documents
(no original documents, only photocopies; do not staple, tape or bind documents)
СПИСОК ПРИЛОЖЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ
(НЕ ПРИКЛАДЫВАЙТЕ ОРИГИНАЛЫ ДОКУМЕНТОВ – ПРИКЛАДЫВАЙТЕ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО КСЕРОКОПИИ; НЕ СКРЕПЛЯЙТЕ, НЕ СКЛЕИВАЙТЕ И НЕ СШИВАЙТЕ ДОКУМЕНТЫ)

 (Voir § 19 (g) de la notice. Joindre copie de toutes les décisions mentionnées sous ch. IV et VI ci-dessus.
Se procurer, au besoin, les copies nécessaires, et, en cas d’impossibilité, expliquer pourquoi celles-ci ne peuvent pas être obtenues. Ces documents ne vous seront pas retournés.)
(See § 19 (g) of the Notes. Include copies of all decisions referred to in Parts IV and VI above. If you do not have copies, you should obtain them. If you cannot obtain them, explain why not. No documents will be returned to you.)
(См. § 19 (ж) Пояснительной записки. Приложите копии всех решений, упомянутых в Разделах IV и VI.
Если у Вас нет копий, Вам следует их получить. Если Вы не можете их получить, то объясните причину. Полученные документы не будут Вам возвращены.)

21.      

Приложение 1. Копия договора дарения квартиры на улице Сухарева от 02 августа 2009 года, заключенного между мной и моим отцом.

Приложение 2. Копия свидетельства о государственной регистрации моего права собственности на квартиру на улице Сухарева, выданного 27 августа 2009 года управлением Федеральной регистрационной службы по Н-ской области.

Приложение 3. Копия уточненного искового заявления, поданного Банком в Октябрьский районный суд.

Приложение 4. Копия протокола судебного заседания Октябрьского районного суда от 01 февраля 2012 года.

Приложение 5. Копии квитанций, подтверждающих оплату мной коммунальных услуг в квартире на улице Сухарева, представленных Октябрьскому районному суду в заседании от 01 февраля 2012 года.

Приложение 6. Копия протокола судебного заседания Октябрьского районного суда от 08 февраля 2012 года.

Приложение 7. Копия решения Октябрьского районного суда от 08 февраля 2012 года.

Приложение 8. Копия апелляционной жалобы Банка.

Приложение 9. Копия возражений моего отца на апелляционную жалобу Банка.

Приложение 10. Копия дополнений к возражению моего отца на апелляционную жалобу Банка.

Приложение 11. Копия возражений на апелляционную жалобу Банка, поданных мной и моей матерью в интересах моей младшей сестры.

Приложение 12. Копия протокола судебного заседания судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 18 апреля 2012 года.

Приложение 13. Копия протокола судебного заседания судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года.

Приложение 14. Копия апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года.

Приложение 15. Копия моей кассационной жалобы на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года, поданной в президиум Н-ского областного суда (приложения 1—3 и 5 к ней не приводятся как не имеющие отношения к настоящей жалобе).

Приложение 16. Копия определения судьи Н-ского областного суда от 28 июня 2012 года об отказе в передаче моей кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Приложение 17. Копия моей кассационной жалобы на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Н-ского областного суда от 23 апреля 2012 года, поданной в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ (приложения 1—3, 5 и 7 не приводятся как не имеющие отношения к настоящей жалобе).

Приложение 18. Копия определения судьи Верховного Суда РФ от 30 августа 2012 года об отказе в передаче моей кассационной жалобы на рассмотрение в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ.

Приложение 19. Копия моего обращения к Председателю (заместителю Председателя) Верховного Суда РФ (жалобы) с просьбой вынести определение об отмене определения судьи Верховного Суда РФ от 30 августа 2012 года и передаче моей жалобы на рассмотрение в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ (приложения не приводятся как не имеющие отношения к настоящей жалобе).

Приложение 20. Распечатка с официального веб-сайта Верховного Суда РФ, из которой следует, что 11 октября 2012 года Председателем либо заместителем Председателя Верховного Суда РФ отказано в удовлетворении моего обращения (к настоящему моменту соответствующее письмо-уведомление не было доставлено мне по почте).

Приложение 21. Копия апелляционного определения Саратовского областного суда от 28 августа 2012 года по делу № 33-4870.

Приложение 22. Копия апелляционного определения Санкт-Петербургского городского суда от 28 августа 2012 года по делу № 33-11543/2012.

Приложение 23. Копия апелляционного определения Самарского областного суда от 23 августа 2012 года по делу № 33-7406/2012.

Приложение 24. Копия апелляционного определения Красноярского краевого суда от 20 августа 2012 года по делу № 33-6999/2012.

Приложение 25. Копия апелляционного определения Санкт-Петербургского городского суда от 03 июля 2012 года по делу № 33-8207/2012.

Приложение 26. Копия апелляционного определения Санкт-Петербургского городского суда от 22 августа 2012 года по делу № 33-11075/2012.

Приложение 27. Копия апелляционного определения Ростовского областного суда от 27 августа 2012 года по делу № 33-9838/12.

Приложение 28. Копия апелляционного определения Тульского областного суда от 23 августа 2012 года по делу № 33-2320.

Приложение 29. Копия определения Самарского областного суда от 07 февраля 2012 года по делу № 33-1345/2012.

Приложение 30. Копия кассационного определения Мурманского областного суда от 26 октября 2011 года по делу № 33-3037-2012.

Приложение 31. Копия апелляционного определения Тульского областного суда от 07 июня 2012 года по делу № 33-1515.

Приложение 32. Копия апелляционного определения верховного суда Республики Татарстан от 02 августа 2012 года по делу № 33-7601.

Приложение 33. Копия апелляционного определения Тульского областного суда от 05 апреля 2012 года по делу № 33-931.

Приложение 34. Копия кассационного определения Мурманского областного суда от 07 сентября 2011 года по делу № 33-2573.

Приложение 35. Копия определения Самарского областного суда от 13 декабря 2011 года по делу № 33-13075.

Приложение 36. Копия апелляционного определения Нижегородского областного суда от 07 августа 2012 года по делу № 33-5694.


VIII. Déclaration et signature
Declaration and signature
ЗАЯВЛЕНИЕ И ПОДПИСЬ

(Voir § 19 (h) de la notice)
(See § 19 (h) of the Notes)
(См. § 19 (з) Пояснительной записки)

Je déclare en toute conscience et loyauté que les renseignements qui figurent sur la présente formule de requête sont exacts.

I hereby declare that, to the best of my knowledge and belief, the information I have given in the present application form is correct.

Настоящим, исходя из моих знаний и убеждений, заявляю, что все сведения, которые я указал(а) в формуляре, являются верными.

 

Lieu       ГОРОД Н-ск,
Place     Н-ская ОБЛАСТЬ,
Место РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ
________________________________    

Date
Date
Дата      23 ОКТЯБРЯ 2012 ГОДА
_____________________________    

          

 

 

(Signature du/de la requérant(e) ou du/de la représentant(e))
(Signature of the applicant or of the representative)
(Подпись заявителя(ьницы) или его (ее) представителя(ьницы))

_____________________________________
Другие образцы жалоб в Страсбургский Суд:
Образец (1) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (2) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (4) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (5) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (6) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (7) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (8) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец дополнения к жалобе в Европейский Суд по правам человека;
Образец (1) «предварительной жалобы» в Европейский Суд по правам человека;
Образец (2) «предварительной жалобы» в Европейский Суд по правам человека.

Метки

  1. Ольга

    Олег, здравствуйте, еще раз!
    не могу понять следует ли нумеровать абзацы в каждом конкретном разделе жалобы, как увидела у Вас в образцах жалоб (15.1, 15.2, 15.2.2. и т.д.) или можно писать текстом, разделяя на конкретные доводы?

  2. Аноним

    Олег, объем моей жалобы, которую я собираюсь подавать, без списка приложений составляет 14 страниц, мной была подана предварительная жалоба в которой как я полагала изложила кратко суть, надо ли еще раз в новой жалобе кратко излагать её содержание?

  3. Бутусова Е.Г.

    Здравствуйте!
    Нужно ли в разделе 14 давать хронологию надзорных жалоб и определений судей надзорной инстанций об отказе в передаче жалобы для рассмотрения в суд надзорной инстанции и соответственно в разделе 17 давать определения судей надзорных инстанций об отказе в передаче надзорной жалобы для рассмотрения судом надзорной инстанции? Нужно ли прилагать данные определения к жалобе?

    На Вашем сайте в образцах жалоб, в некоторых жалобах встречаются определения судов надзорных инстанций об отказе в пересмотре решений. Из других консультационных источников для ЕСПЧ данная информация и материалы являются лишним балластом.