Образец (8) жалобы в Европейский Суд по правам человека

ОБРАЗЕЦ ЖАЛОБЫ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

Незаполненный формуляр жалобы в Европейский Суд по правам человека можно найти в разделе «Конвенция о защите прав человека и другие официальные документы»

 

Пожалуйста, обратите внимание, что размещенный ниже образец жалобы в Европейский Суд по правам человека призван лишь продемонстрировать в целом подход к оформлению мной жалоб. Подготовить на его основе жалобу в Европейский Суд по правам человека практически невозможно, т.к. каждая качественная жалоба в Европейский Суд по правам человека индивидуальна, если не считать нескольких исключений из этого правила, которые на данном сайте не встречаются, поскольку подобного рода жалобами (вроде жалоб на чрезмерную длительность судебного разбирательства или длительное неисполнение вступивших в законную силу судебных актов, жалоб исключительно на условия содержания под стражей и т.п.) я в принципе не занимаюсь. 

RUS

 

Voir Notice
See Notes
См. Пояснительную записку

Numéro de dossier
File number
Номер досье 
______________________

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

Requête

Application

ЖАЛОБА

 

présentée en application de l’article 34 de la Convention européenne des
Droits de l’Homme,
ainsi que des articles 45 et 47 du Règlement de la Cour

under Article 34 of the European Convention on Human Rights
and Rules 45 and 47 of the Rules of Court

В соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции по правам человека
и статьями 45 и 47 Регламента Суда

 

IMPORTANT: La présente requête est un document juridique et peut affecter vos droits et obligations.

This application is a formal legal document and may affect your rights and obligations.

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ: Настоящая жалоба является официальным юридическим документом, который может повлиять на Ваши права и обязанности.

I. Les Parties
The Parties
СТОРОНЫ

A. Les Requérant(e)s
The Applicants
ЗАЯВИТЕЛИ

(Renseignements à fournir concernant les requérant(e)s et leur représentant(e) éventuel(le))
(Fill in the following details of the applicants and their representative, if any)
(Данные о заявителях и их представителе, при наличии такового)

Le Premier Requérant/La Premiere Requérante
The First Applicant
ПЕРВЫЙ ЗАЯВИТЕЛЬ

1. Nom de famille
Surname
Фамилия заявителя
БОРОДИНА

2. Prénom(s)
First Name(s)
Имя (имена) и отчество
ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА

Sexe: masculin / feminin
Sex: male / female
Пол: мужской / женский

3. Nationalité
Nationality
Гражданство
РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

4. Profession
Occupation
Род занятий
БУХГАЛТЕР

5. Dateet lieu de naissance
Date and place of birth
Дата и место рождения
ДАТА И МЕСТО РОЖДЕНИЯ

6. Domicile
Permanent address
Постоянный адрес
ПОСТОЯННЫЙ АДРЕС

7. Tél n°
Tel no.
Номер телефона
НОМЕР ТЕЛЕФОНА

8. Adresse actuelle (si différente de 6.)
Present address (if different from 6.)
Адрес проживания в настоящее время
(если отличается от п. 6) АДРЕС МЕСТА ОТБЫВАНИЯ НАКАЗАНИЯ

Le Deuxième Requérant / La Deuxième Requérante
The Second Applicant
ВТОРОЙ ЗАЯВИТЕЛЬ

1. Nom de famille
Surname
Фамилия заявителя
БОРОДИН

2. Prénom(s)
First Name(s)
Имя (имена) и отчество
АЛЕКСАНДР ВИКТОРОВИЧ

Sexe: masculin / feminin
Sex: male / female
Пол: мужской / женский

3. Nationalité
Nationality
Гражданство
РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

4. Profession
Occupation
Род занятий
ИНЖЕНЕР

5. Date et lieu de naissance
Date and place of birth
Дата и место рождения
ДАТА И МЕСТО РОЖДЕНИЯ

6. Domicile
Permanent address
Постоянный адрес
ПОСТОЯННЫЙ АДРЕС

7. Tél n°
Tel no.
Номер телефона
ТЕЛЕФОН

8. Adresse actuelle (si différente de 6.)
Present address (if different from 6.)
Адрес проживания в настоящее время
(если отличается от п. 6) АДРЕС МЕСТА ОТБЫВАНИЯ НАКАЗАНИЯ

9. Nom et prénom du de la représentant(e)1
Name of representative
Имя и фамилия представителя
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ БАРИНОВ

10. Profession du/de la représentant(e)
Occupation of representative
Род занятий представителя
РОД ЗАНЯТИЙ

11. Adresse du/de la représentant(e)
Address of representative
Адрес представителя
АДРЕС

12. Tél n°
Tel no.
Номер телефона
НОМЕР ТЕЛЕФОНА

Fax n°
Fax no.
Номер телефакса
НОМЕР ФАКСА

В. La Haute partie contractante
The High Contracting Party
ВЫСОКАЯ ДОГОВАРИВАЮЩАЯСЯ СТОРОНА

(Indiquer ci-après le nom de l’Etat/des Etats contre le(s) quel(s) la requête est dirigée)
(Fill in the name of the State(s) against which the application is directed)
(Укажите государство, против которого направлена жалоба)

13. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

_____________________________
1 Si le/la requérant(e) est représenté(e), joindre une procuration signée par le/la requérant(e) et son/sa représentant(e).
If the applicant appoints a representative, attach a form of authority signed by the applicant and his or her representative.
Если заявитель действует через представителя, следует приложить доверенность, подписанную заявителем и представителем. 

 

II. Exposé des faits
Statement of the Facts
ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ

(Voir § 19 (b)de la notice)
(See § 19 (b)of the Notes)
(См.
§19 (б) Пояснительной записки)

14.1. В данном разделе изложены обстоятельства, касающиеся заявленных в настоящей Жалобе нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция). В тексте даются ссылки на приложения в соответствии с их нумерацией в разделе 21 настоящей Жалобы. При цитировании документов текст заключается в кавычки и выделяется курсивом, орфография и пунктуация исправлены. Первый заявитель именуется далее заявительницей, второй заявитель – заявителем.

14.2. Заявители начали встречаться в 2000 году, а с 2002 года состоят в зарегистрированном браке. С 2000 года и до момента задержания сотрудниками милиции они работали в организации, в которой трудятся родители заявительницы. Они зарабатывали немного, однако полностью находились на обеспечении достаточно состоятельных родителей заявительницы, с которыми проживали совместно. Родители заявительницы кормили их, покупали одежду, обеспечили автомашиной и всем необходимым.

14.3. С 2000 года заявители употребляют наркотики. К моменту описанных ниже событий доза каждого из них доходила до одного грамма героина в сутки. В ряде случаев они употребляли наркотики со своими друзьями и знакомыми, которых иногда угощали героином, иногда помогали достать его. Заявитель страдает гепатитом В и С, у него с рождения только одна почка.

14.4. Утром 19 марта 2009 года заявителю, находившемуся в то время на работе, позвонил его знакомый, также являющийся наркозависимым, — Александр Гаврилов, попросивший помочь ему в приобретении для себя 10 граммов героина. Заявитель ответил, что у него нет героина, он находится на работе и в целом занят. Вечером 19 марта 2009 года, по окончании рабочего дня, Александр Гаврилов позвонил заявителю вновь, повторив свою просьбу и сославшись на то, что у него начинается ломка (абстинентный синдром). Так как у самого заявителя тоже уже начиналась ломка и он собирался приобретать героин для своих нужд, он согласился помочь Александру Гаврилову в приобретении наркотического средства. После этого он созвонился со своей поставщицей, у которой попросил 20 граммов героина – 10 граммов для себя и 10 граммов для Александра Гаврилова. После того, как поставщица сообщила ему, что может продать 20 граммов героина, он сообщил Александру Гаврилову место и время встречи с ним. Так как заявитель чувствовал себя плохо и опасался вести машину в таком состоянии, с ним поехала, сев за руль, его жена – заявительница, которой нужно было заехать в аптеку за лекарствами. Подъехав в указанное поставщицей время в названное ей место, заявитель приобрел у нее 20 граммов героина. Заявительница при этом не присутствовала, оставаясь в машине. Вернувшись в машину, заявитель отсыпал примерно половину приобретенного героина для Александра Гаврилова, с которым назначил встречу около аптеки, куда собиралась заехать заявительница. Заявители подъехали к месту встречи, вышли из машины и проследовали к аптеке. Около нее они встретили Александра Гаврилова, заявитель отдал ему героин, а тот – 8000 рублей за него, которые заявитель попросил отдать жене – заявительнице. После этого заявители направились в аптеку, где были задержаны сотрудниками милиции, которые, как выяснилось позже, проводили «проверочную закупку» наркотических средств с участием Александра Гаврилова, выступившего в роли «закупщика». Сразу после фактического задержания заявитель выдал сотрудникам милиции героин, приобретенный для собственных нужд и остававшийся в автомашине.

14.5. Фактическое задержание заявителей произошло 19 марта 2009 года примерно в 19 часов. Около 17 часов 20 марта 2009 года постановлениями суда в отношении каждого из них была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. На протяжении примерно 22 часов лишение заявителей свободы не было оформлено каким-либо образом, в частности не были составлены протоколы задержания в соответствии со статьей 91 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее – УПК РФ). В постановлениях суда об избрании в отношении заявителей меры пресечения в виде заключения под стражу прямо признано, что они не задерживались в порядке статьи 91 УПК РФ, а в ответ на соответствующие жалобы заявителей указано, что «[с]удом не установлено нарушений [УПК РФ] при… задержании» (см. Приложения 13 и 14 к настоящей Жалобе).

14.6. В течение указанных 22 часов заявителей сначала доставили в Управление внутренних дел (далее – УВД) по Н-скому городскому округу, где от них потребовали объяснений. Адвокаты при этом не присутствовали, а право сохранять молчание и не свидетельствовать против себя не разъяснялось, так как формально протоколы задержаний заявителей не составлялись и они не считались задержанными. Фактически заявители не давали никаких объяснений, в том числе по причине плохого самочувствия. В частности, у заявительницы был озноб, головная боль, «желудок будто в узел», понос, обезвоживание, судороги. У обоих начали проявляться симптомы наркотической ломки, так как из-за фактического задержания они не смогли употребить приобретенный для себя героин. Однако следователю их объяснения не были необходимы. Он напечатал таковые на компьютере самостоятельно, вероятно, ориентируясь на информацию, сообщенную до этого Александром Гавриловым, а также необходимую следствию интерпретацию фактически наблюдавшихся сотрудниками милиции событий (см. Приложения 5 и 6 к настоящей Жалобе). Заявителям пообещали отпустить их под подписку о невыезде, если они подпишут подготовленные объяснения, а также окажут содействие в изобличении их поставщицы наркотиков. Оба заявителя подписали объяснения. Тексты объяснений заявительницы и заявителя различаются только лицом, от имени которого они написаны. Заявители также попытались помочь задержать свою поставщицу наркотиков, однако безрезультатно – ее телефон был постоянно отключен.

14.7. После оформления объяснений (примерно около 01:00 20 марта 2009 года) заявителей перевезли в Октябрьский отдел УВД по Н-скому городскому округу, где поместили в клетки для административно задержанных. Заявителей перевозили в наручниках. Клетки были небольшого размера, в них мог поместиться только один человек, кровать отсутствовала, имелась только узкая скамья, лечь на которую было невозможно из-за ее недостаточной длины и ширины. Спать заявители фактически не могли, их состояние постоянно ухудшалось. В течение всего времени с момента фактического задержания и примерно до 16 часов 20 марта 2009 года заявителям не давали ни еды, ни воды. 20 марта около 16 часов один из оперативных сотрудников на деньги задержанных купил им пирожки и газированную воду, однако заявительница уже не могла ни есть, ни пить. Это было примерно за один час до отправки заявителей в суд с целью решения вопроса об избрании в отношении них меры пресечения. Медицинская помощь заявителям не оказывалась. Заявительнице в первый раз была вызвана скорая медицинская помощь только в ночь с 20 на 21 марта 2009 года после доставления ее в изолятор временного содержания УВД по Н-скому городскому округу (далее – ИВС). Ей был поставлен следующих диагноз: «[о]пийная наркомания. Стадия абстиненции». 21 марта 2009 года скорая помощь вызывалась к ней еще дважды (см. Приложение 15 к настоящей Жалобе).

14.8. 20 марта 2009 года после полудня последовательно были проведены допросы заявителей в качестве подозреваемых. Фактически они уже не могли давать показания из-за своего плохого самочувствия и бессонной ночи, поэтому следователь перенес содержимое составленных им до этого протоколов объяснений в бланки протоколов допросов в качестве подозреваемых, незначительно изменив несколько предложений, преимущественно с целью согласования времени допроса и описанных в протоколе событий (например, изменив «сегодня» на «вчера»; см. Приложения 9 и 11 к настоящей Жалобе). Заявителей попросили подписать протоколы, снова пообещав выпустить их под подписку о невыезде. Сразу после этого были оформлены протоколы допросов заявителей в качестве обвиняемых. В них просто были сделаны ссылки на подтверждение показаний, изложенных в протоколах допросов в качестве подозреваемых, а также по требованию следователя собственноручно дописано «Вину признаю полностью» (см. Приложения 10 и 12 к настоящей Жалобе).

14.9. Во всех протоколах допросов обозначено участие адвокатов и стоят подписи последних. Заявительница не видела во время своих допросов того адвоката, фамилия которого указана в протоколах. Адвокат, который изначально был приглашен для участия в следственных действиях и фактически появился, был вынужден уехать по другим делам и не принимал участия в их проведении, а указанного в протоколе адвоката – Л.А. Носову – заявительница никогда не видела. Заявитель видел адвоката, фамилия которого указана в протоколах его допроса, — Е.Ю. Зарину. Однако она появлялась в кабинете следователя лишь с целью подписания протоколов после того, как они были составлены, при допросе не присутствовала, юридическую помощь заявителю не оказывала.

14.10. Приговором Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года (с учетом изменений, внесенных в него кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Л-ского областного суда от 04 февраля 2010 года; см. Приложение 48 к настоящей Жалобе) заявительница была признана виновной в покушении на незаконный сбыт наркотических средств в особо крупном размере, совершенном группой лиц по предварительному сговору, ей было назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы. Этим же приговором заявитель был признан виновным в том же самом преступлении, а также в незаконном приобретении и хранении без цели сбыта наркотических средств в особо крупном размере. Ему было назначено наказание в виде восьми лет шести месяцев лишения свободы (см. Приложение 39 к настоящей жалобе).

14.11.Основными доказательствами обвинения явились указанные выше протоколы допросов заявителей (см. пункт 14.8. настоящей Жалобы), показания «закупщика» Александра Гаврилова (см. Приложения 8, страницы 9-11 Приложения 22 и Приложение 26 к настоящей Жалобе) и оперативного сотрудника С.А. Силантьева, организовавшего проведение «проверочной закупки» (см. Приложения 16, страницы 4-8 Приложения 22 и Приложение 24 к настоящей Жалобе), результаты ее проведения (см. Приложения 1, 4 и 7 к настоящей Жалобе) и данные в ходе предварительного расследования показания двух соседей и давних знакомых заявителей, также наркозависимых – Е.И. Мылышевой и Ю.А. Онущенко, находившихся в момент получения показаний под стражей в связи с расследованиями иных дел, связанных с незаконным оборотом наркотиков, – в которых они сообщили, что хорошо знают заявителей, иногда совместно с ними употребляли наркотики, заявители несколько раз угощали их наркотиками, когда у тех не было денег на приобретение таковых, а также несколько раз помогали им приобрести наркотики (см. Приложения 17-18 к настоящей Жалобе). В последней части свидетели отказались подтвердить в суде свои показания, данные в ходе предварительного следствия, однако суд расценил это как попытку помочь заявителям (см. Приложения 25 и 23, страницы 11-13 Приложения 22 к настоящей Жалобе).

14.12. Заявители и их защитники неоднократно указывали в заседаниях суда первой инстанции, а также в своих кассационных жалобах следующее.

14.13. Во-первых, то, что при составлении протоколов допросов заявителей в ходе предварительного расследования защитники фактически не участвовали. В частности, защитники заявителей указывали, что адвокат, подпись которого стоит в протоколах допросов заявительницы, не был в день их проведения дежурным адвокатом и не мог стать защитником по назначению, соглашения с ним ни заявительница, ни ее родственники также не заключали (см. страницу 16 Приложения 22, страницу 3 Приложения 30, страницу 13 Приложения 29, Приложения 35 и 36, страницы 3-4 Приложения 40, страницы 5-6 Приложения 41, страницу 4 Приложения 42, страницу 3 Приложения 43, страницу 5 Приложения 44, страницу 1 Приложения 46 и страницу 2 Приложения 47 к настоящей Жалобе). Более того, на фактическое отсутствие адвоката Л.А. Носовой косвенно указывает тот факт, что при рассмотрении вопроса о необходимости заключения заявителей под стражу в суде их интересы представляли другие адвокаты, также назначенные органами расследования (см. Приложения 13 и 14 к настоящей Жалобе). Это происходило спустя около двух часов после окончания допросов. При этом объяснений причин смены защитников органы расследования не представили, несмотря на то, что закон запрещает адвокатам отказываться от принятой на себя защиты.

14.14. В ответ на это суды первой и второй инстанций просто сослались на наличие подписей адвокатов в протоколах допросов и их ордеров в материалах дела, а также на показания проводившего допрос следователя, утверждавшего, что адвокаты фактически присутствовали (см. Приложение 37, страницу 7 Приложения 39 и страницы 2-3 Приложения 48 к настоящей жалобе).

14.15. Во-вторых, то, что заявителей держали под стражей более 20 часов без оформления, в состоянии наркотической ломки, не давая еды, воды и возможности нормального отдыха, в том числе сна, что представляло собой пытку либо бесчеловечное или унижающее достоинство обращение. В результате этого они были готовы подписать любые показания в обмен на обещание отпустить их под подписку о невыезде (см. страницу 16 Приложения 22, страницы 4 и 6 Приложения 29, Приложения 13-14, страницы 3-4 и 6 Приложения 30, страницы 9 и 20 Приложения 38 к настоящей Жалобе).

14.16. При этом факт недокументированного лишения свободы был прямо признан в суде оперативным сотрудником С.А. Силантьевым, заявившим: «В первый день их задержания было принято [решение] не задерживать их по статье 91 [УПК РФ], так как попытались пойти им навстречу и так же произвести [оперативно-розыскные мероприятия] с их непосредственным участием, с двумя» (см. страницы 3-4 Приложения 24 к настоящей Жалобе).

14.17. Однако суды отметили, что

заявители фактически не были лишены свободы, а просто добровольно оказывали помощь органам расследования (см. страницу 9 Приложения 39 к настоящей Жалобе);

заявители сами признали возможность спать в клетке Октябрьского отдела УВД по Н-скому городскому округу (вероятно, речь идет о следующих показаниях заявителя: «защитник: «Где вы там спали?»; заявитель: «Нигде, там клетка и лавочка»; защитник: «На лавочке можно было спать?»; заявитель: «Да нет. Она узкая. Так, сидя»; см. страницу 6 Приложение 30 к настоящей Жалобе);

их кормили оперативные сотрудники (см. страницу 10 Приложения 39 к настоящей Жалобе); однако заявители прямо указали, что впервые это было сделано только примерно в 16 часов 20 марта 2009 года, за час до отправки в суд, а до этого они ничего не ели и не пили в течение суток (см. страницу 6 Приложения 30 к настоящей Жалобе);

материалами дела не зафиксированы какие-либо жалобы заявителей на их плохое самочувствие, в том числе состояние ломки, а скорая помощь была вызвана заявительнице после доставки в ИВС в ночь с 20 на 21 марта 2009 года.

14.18. В ответ на ходатайство о признании показаний заявителей недопустимыми (см. Приложения 35 и 36 к настоящей Жалобе) суд первой инстанции указал в приговоре, что «само по себе опьянение или состояние ломки на вменяемость допрашиваемого не влияет…». Суд второй инстанции отметил, что «признаки абстинентного синдрома не явля[ю]тся основанием для признания показаний [заявительницы] недостоверными. К тому же, показания [заявителей] не являются единственными доказательствами в деле,.. [тот факт,] что задержание не было оформлено в порядке ст. 91 УПК РФ… не свидетельствует о его незаконности, необоснованности…» (см. страницу 11 Приложения 48 к настоящей Жалобе).

14.19. В-третьих, то, что в отношении заявителей имела место провокация преступления, так как у сотрудников милиции не было разумных подозрений в сбыте ими героина (см. страницу 8 Приложения 29, страницу 3 Приложения 41, страницу 3 Приложения 44, страницу 5 Приложения 45 и страницу 2 Приложения 47 к настоящей Жалобе).

14.20. Единственными сведениями, которыми располагали сотрудники милиции, были слова задержанного ими до этого наркозависимого Александра Гаврилова, подозревавшегося в совершении преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств. Именно он выступил впоследствии в качестве закупщика. Тот факт, что «закупщик» был задержан сотрудниками милиции, был подтвержден в суде оперативным сотрудником С.А. Силантьевым (см. страницу 5 Приложения 22 к настоящей Жалобе) и самим Александром Гавриловым (см. страницу 9 Приложения 22 к настоящей Жалобе), а также прямо отражен в приговоре (см. страницу 4 Приложения 39 к настоящей Жалобе). При этом Александр Гаврилов прямо заявил в суде, что это он сообщил сотрудникам милиции о людях, помогавших ему в приобретении наркотиков и их адресах (см. страницу 10 Приложения 22 к настоящей Жалобе).

14.21. Сотрудник милиции С.А. Силантьев заявил в суде, что у оперативных сотрудников уже имелись некие сообщения о том, что заявители распространяют наркотики (см. страницу 5 Приложения 22 к настоящей Жалобе), но не указал их. При этом суд дважды отказал в удовлетворении ходатайств защиты об истребовании из органов внутренних дел документов, содержащих соответствующие сведения (см. страницу 2 Приложения 29 и Приложение 17 к настоящей Жалобе), сославшись на то, что подобное ходатайство «противоречит требованиям закона об оперативно-розыскной деятельности, кроме того, суд не усматривает необходимости в истребовании и исследовании данных доказательств» и «к документам, которые не рассекречены, суд не имеет допуска» (см. страницы 2 и 17 Приложения 29 к настоящей Жалобе). Более того, защита прямо указывала, что в постановлении о проведении «проверочной закупки» говорится лишь о «неустановленном мужчине по имени Алексей», то есть не о заявителе и тем более не о заявительнице.

14.22. С.А. Силантьев также сообщил суду, что у оперативных сотрудников милиции были основания подозревать заявителей в готовности сбыть наркотики в связи с тем, что 19 марта 2009 года в середине дня указанные сотрудники наблюдали автомашину, которой заявители пользуются совместно, в той части города, где обычно приобретаются наркотики. Именно на этом основании, по его утверждениям, они предположили, что у заявителей появились наркотики на продажу, в тот же день подготовили все документы на проведение «проверочной закупки», пригласили для участия в ней коллег из города Л-ска, находившихся в это время в командировке в соседнем от Н-ска городе. Только после этого, то есть после возникновения у них подозрения в том, что заявители приобрели наркотики и готовы их сбыть, для участия в «проверочной закупке» был вызван Александр Гаврилов, также проживавший в соседнем городе (см. страницы 6-7 Приложения 22, страницы 1, 4-5 Приложения 24 к настоящей Жалобе).

14.23. В ходе допросов в суде ни оперативный сотрудник С.А. Силантьев, ни Александр Гаврилов не смогли показать, когда впервые поступил звонок Александра Гаврилова заявителю с просьбой помочь ему в приобретении героина (см. страница 10 Приложения 22 к настоящей Жалобе). При этом защита представила в суд распечатку сведений о телефонных соединениях, из которой следовало, что первый входящий звонок от Александра Гаврилова поступил заявителю в 9:12 утра 19 марта 2009 года, то есть до предположительно имевшего место наблюдения автомашины заявителей и возникновения в связи с этим предположительного подозрения в приобретении ими наркотиков, которые они были готовы сбыть.

14.24. В ответ на вопрос защиты о том, в какое именно время им наблюдалась автомашина заявителей, С.А. Силантьев ответил в суде: «И не утро, и не день. Между этим периодом времени. С десяти, так сказать, до трех. Это условно. До двух ли» (см. страницы 7-8 Приложения 24 к настоящей Жалобе). Защита привела ряд доказательств того, что 19 марта 2009 года заявители не покидали свои рабочие места с 8 до 17 часов, в частности, подробные данные о постоянной работе на их рабочих станциях – компьютерах, используемых только ими, доступ к которым осуществлялся по паролю (см. страницу 5 Приложения 30 к настоящей Жалобе), и показания матери заявительницы, работавшей вместе с ними (см. страницу 14 Приложения 22 к настоящей Жалобе). Все эти доказательства были отвергнуты судами со ссылкой на то, что их компьютерами могли воспользоваться другие лица, а также признания заявительницы в том, что она «отлучалась с рабочего места, например, выходила на улицу курить». По этой причине суд пришел к выводу, что заявители могли отлучиться с работы и съездить в Октябрьскую часть города (которая находится примерно в 20 километрах от места работы заявителей) с целью приобретения наркотиков (см. страницу 9 Приложения 39 к настоящей Жалобе).

14.25. При этом из приговора суда в принципе неясно, предъявлено ли заявителям обвинение в том, что они приобрели наркотики до начала организации «проверочной закупки» или после, то есть непосредственно перед их передачей Александру Гаврилову. В соответствующей части приговора лишь указывается, что наркотики были приобретены «в период до 19 часов 19 марта 2009 года» (см. страницу 1 Приложения 39 к настоящей Жалобе). По этой причине осталось непонятным, посчитал ли суд, что подозрение в причастности заявителей к сбыту наркотиков сформировалось у сотрудников милиции на основе наблюдения автомашины заявителей в Октябрьской части города и предположения, что ими были приобретены наркотики для сбыта, либо вне связи с этим.

14.26. Заявители и их защитники также указали, что показания их знакомых – Е.И. Мылышевой и Ю.А. Онущенко – в любом случае не могут свидетельствовать о возникновении разумных подозрений в сбыте наркотиков, так как они были получены через несколько дней после проведения «проверочной закупки» – 26 и 30 марта 2009 года соответственно.

14.27. Защита также вызвала в суд свидетеля А.Л. Дерюгина, который показал, что накануне проведения «проверочной закупки» в отношении заявителей Александр Гаврилов несколько раз настойчиво просил его помочь ему в приобретении героина, на что получил соответствующие отказы (см. страницу 19 Приложения 29 к настоящей Жалобе). По мнению защиты, это свидетельствовало о том, что оперативные сотрудники были готовы провести «проверочную закупку» в отношении любого из знакомых задержанного ими Александра Гаврилова, который согласился бы ему помочь.

14.28. Однако суды не приняли во внимание все названные доводы защиты, не признав, что имела место провокация преступления, но обратив внимание лишь на доказательства совершения преступлений как таковых.

 

III. Exposéde la ou des violation(s) de la Convention et/ou des Protocoles alléguée(s), ainsi que des arguments à l’appui
Statements of alleged violation(s) of the Convention and/or Protocols and of relevant arguments
ИЗЛОЖЕНИЕ ИМЕВШЕГО(ИХ) МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЯ(ИЙ) КОНВЕНЦИИ И/ИЛИ ПРОТОКОЛОВ К НЕЙ И ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ АРГУМЕНТОВ

(Voir § 19 (с)de la notice)
(See § 19 (c)of the Notes)
(См. §19 (в) Пояснительной записки)

15.1. Заявители полагают, что в отношении них имели место нарушения статей 3 и 6 Конвенции.

Нарушение статьи 3 Конвенции

15.2. Статья 3 Конвенции в соответствующей части предусматривает:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению…».

15.3. Чтобы обращение относилось к сфере действия статьи 3 Конвенции, оно, конечно, должно превышать минимальную степень жестокости. Оценка этой степени зависит от всех обстоятельств дела, в частности, длительности воздействия на человека и последствий для физического и психологического здоровья (см. Kudla v. Poland [GC], no. 30210/96, § 91, ECHR 2000-XI). Даже в отсутствие цели унизить человеческое достоинство обращение может быть признано нарушающим статью 3 Конвенции (см. Peers v. Greece, no. 28524/95, § 74, ECHR 2001-III).

15.4. Европейский Суд по правам человека (далее – Суд) ранее уже приходил к выводу, что пребывание в течение ночи в камере (клетке) отделения милиции без пищи, воды и в отсутствие беспрепятственного доступа в туалет само по себе представляет нарушение статьи 3 Конвенции (см. Fedotov v. Russia, no. 5140/02, § 68, 25 October 2005; Andreyevskiy v. Russia, no. 1750/03, § 78, 29 January 2009). Суд также неоднократно подчеркивал, что считает недопустимым содержание лица в условиях, не обеспечивающих его основные потребности (см. Riad and Idiab v. Belgium, nos. 29787/03 and 29810/03, § 106, ECHR 2008-… (extracts)), и что обязанность государства обеспечивать благополучие заключенных предполагает необходимость предоставления им питания и доступа к питьевой воде (см. Kadikis v. Latvia (no. 2), no. 62393/00, § 55, 4 May 2006).

15.5. Это полностью соответствует позиции Европейского комитета против пыток (далее – ЕКПП или CPT, который в своем втором Oбщем докладе [CPT/Inf (92) 3] указал:

«42. Задержание полицией в принципе занимает относительно короткий срок. Следовательно, нельзя ожидать, что материальные условия содержания в полицейских учреждениях будут такие же, как в тех местах заключения, где лица, лишенные свободы, могут содержаться в течение длительных периодов. Однако определенные элементарные требования в отношении материального обеспечения должны выполняться.

Все полицейские камеры должны иметь достаточную площадь для такого числа лиц, которое в ней обычно размещается, соответствующее освещение (т.е. достаточное для чтения, исключая периоды сна) и вентиляцию. Желательно, чтобы в камерах было естественное освещение. Кроме того, камеры должны быть оборудованы средствами отдыха (например, прикрепленные к полу стул или скамейка), а лица, вынужденные оставаться под стражей ночью, должны быть обеспечены чистым матрацем и одеялами.

Лицам, содержащимся в камерах полиции, следует разрешить отправлять естественные потребности в чистых и приличных условиях и предложить соответствующие условия для мытья. Пища должна предоставляться ежедневно в соответствующее время, включая плотную еду, по крайней мере, один раз в день (т.е. что-либо более существенное, чем бутерброд).

43. Вопрос о том, что можно считать разумным размером камеры (или любого другого помещения для содержания задержанного/заключенного) в полиции является трудным вопросом. Для такой оценки следует принять во внимание многие факторы. Однако делегации Комитета сочли необходимым дать примерные рекомендации в этом вопросе. В настоящее время при оценке камер в полицейских участках, предназначенных для одиночного содержания в течение нескольких часов, используется следующий критерий (рассматриваемый скорее в качестве желательного, чем минимально необходимого): около 7 квадратных метров, 2 метра или более от стены до стены, с высотой потолка 2,5 метра».

15.6. В своем двенадцатом Общем докладе [CPT/Inf (2002) 15] ЕКПП сформулировал еще более жесткие стандарты:

«47. Содержание под стражей в полиции является (или, по крайней мере, должно быть) относительно недолгим. Тем не менее, условия содержания в полицейских камерах должны удовлетворять определенным основным требованиям.

Все полицейские камеры должны быть чистыми и достаточно просторными (в отношении размеров камер смотрите также параграф 43 Второго Общего доклада (CPT/Inf (92)) для того числа лиц, которое в ней размещается, и иметь адекватное освещение (т.е. достаточное для чтения, исключая периоды сна); естественный свет в камерах предпочтителен. Далее, камеры должны быть оснащены средствами для отдыха (например, прикрепленные к полу стул или скамейка), а лиц, которые должны оставаться под стражей ночью, следует обеспечить чистыми матрасами и одеялами.

Лица, задержанные полицией, должны пользоваться туалетами в подобающей обстановке и иметь возможность помыться. Необходимо обеспечить свободный доступ к питьевой воде, а еда должна выдаваться в положенное время, и включать плотную пищу, по крайней мере, один раз в день (т.е. что-либо более существенное, чем бутерброд). Лицам, содержащимся в полицейском участке 24 часа и более, должны быть предложены, насколько это возможно, ежедневная прогулка на свежем воздухе».

15.7. Наконец, в своем докладе Правительству РФ о посещении РФ представителями ЕКПП в период со 02 по 17 декабря 2001 года (CPT/Inf (2003) 30) в части анализа ситуации с камерами (клетками) в отделениях милиции ЕКПП указал:

«25. Как уже отмечалось в ходе предыдущих посещений, ни в одном из посещенных в этот раз районных управлений внутренних дел (РУВД) или местных отделов не было помещений, пригодных для ночного пребывания в них задержанных; вместе с тем, как удалось установить делегации, иногда задержанные проводят в таких учреждениях ночь, т.е. пребывают в них более трех часов… Увиденные членами делегации камеры являлись совершенно не пригодными для пребывания в них более или менее длительное время: это темные, плохо вентилируемые, грязные и, как правило, лишенные какой-либо мебели, кроме лавки, помещения. Людям, которые проводят в них ночь, не выдаются ни матрасы, ни одеяла. Кроме того, не предусмотрена выдача задержанным ни пищи, ни питьевой воды; посещение ими туалета также весьма проблематично…».

15.8. Суд также неоднократно признавал, что статья 3 Конвенции предполагает необходимость оказания лицу, лишенному свободы, необходимой медицинской помощи (см., например, Kudla v. Poland [GC], § 94). Отказ в предоставлении таковой в случаях, не терпящих отлагательства, когда лицо испытывает сильную или продолжительную боль, может быть признано бесчеловечным или унижающим достоинство обращением (см. McGlinchey and Others v. the United Kingdom, no. 50390/99, § 58, ECHR 2003-V). В частности, это касается людей, страдающих от наркотической ломки, условия содержания под стражей которых должны предполагать возможность оказания необходимой медицинской помощи и отличаться от «обычных» (см. Dybeku v. Albania, no. 41153/06, § 48, 18 December 2007).

15.9. В упомянутом выше втором Общем докладе [CPT/Inf (92) 3] ЕКПП указал, что он «придает особую важность праву задержанного требовать медицинского осмотра врачом по своему усмотрению (в дополнение к любому медицинскому осмотру, проведенному врачом, вызванным полицейскими властями» (п. 36). Реализация данного права позволяет, в частности, защищаться от обращения, нарушающего статью 3 Конвенции.

15.10. ЕКПП в указанном Докладе также указал, что «основные гарантии прав лиц, задержанных полицией, были бы подкреплены… существованием единой и всесторонней системы учета по каждому задержанному лицу, отражающей все аспекты содержания под стражей и действия, предпринятые относительно задержанных (когда лишены свободы и причины такой меры; когда сообщено о правах; признаки телесных повреждений, психических болезней и т.д.;.. когда предложена пища; когда допрашивался… и т.д.)» (п. 40).

15.11. Оба заявителя к моменту их задержания употребляли наркотики в течение примерно девяти лет, были зависимы от героина, а их среднесуточная доза доходила до 1 грамма. Они были задержаны практически сразу после того, как заявитель приобрел у своей поставщицы героин, часть из которого была необходима заявителям для личного употребления, но которую они не смогли использовать по причине их задержания. Сотрудники милиции, проводившие в отношении заявителей оперативно-розыскную деятельность, знали о том, что они являются наркозависимыми. Заявители почти сразу после лишения их свободы начали жаловаться на ухудшение самочувствия из-за наступления наркотической ломки. При этом у заявителя, наряду с гепатитом В и С, с детства только одна почка. Несмотря на это, им не только не оказывалась никакая медицинская помощь, но в течение порядка двадцати часов с момента задержания, когда их неоднократно опрашивали, а затем допрашивали (см. пункты 14.6. и 14.8. настоящей жалобы), им не давали ни еды, ни воды, а на ночь поместили в тесные клетки, где мог поместиться только один человек, в которых они не могли нормально спать (см. пункт 14.7. настоящей Жалобы). Это не могло не сказаться на их состоянии. Так, заявительница была доведена до озноба, поноса, обезвоживания и судорог. Скорая медицинская помощь была вызвана ей только после оформления лишения ее свободы и доставления в ИВС. При этом скорую помощь пришлось вызывать неоднократно на протяжении нескольких часов (см. пункт 14.7. настоящей Жалобы).

15.12. Таким образом, заявители полагают, что в отношении них имело место нарушение статьи 3 Конвенции, так как их, находящихся в состоянии наркотической ломки, в течение более 20 часов держали под стражей без еды и воды, не предоставляя им возможности для отдыха и сна, при этом пытаясь получить от них признания в совершении преступлений, что представляет собой бесчеловечное или унижающее достоинство обращение; кроме того, не были соблюдены минимальные гарантии в отношении лиц, лишенных свободы, призванные предотвратить жестокое обращение, так как задержание заявителей не было документировано, а юридическая помощь не была обеспечена (см. пункты 15.23. – 15.38 настоящей Жалобы).

Нарушения пункта 1 и подпунктов (a) и (b) пункта 3 статьи 6 Конвенции

15.13. Статья 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает:

«1. Каждый… при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое… разбирательство дела.

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты…»

15.14. Суд неоднократно признавал, что подпункт (a) пункта 3 статьи 6 Конвенции предполагает, что лицо, которому предъявлено уголовное обвинение, должно быть в частности подробно уведомлено о фактических обстоятельствах (material facts), на которых основано выдвинутое против него обвинение. Это является необходимым условием справедливости судебного разбирательства (см. Pélissier and Sassi v. France [GC], no. 25444/94, § 51-52, ECHR 1999-II). Несмотря на то, что вопрос соблюдения требования о «подробности» уведомления зависит от обстоятельств конкретного дела, лицо, которому предъявлено уголовное обвинение, должно располагать достаточной информацией, позволяющей в полной мере понять обвинение, чтобы эффективно защищаться от него. Соответствие предоставленной информации об обвинении этому требованию необходимо оценивать в свете требований подпункта (b) пункта 3 статьи 6 Конвенции, который гарантирует лицу предоставление достаточных времени и возможности для подготовки защиты, а также с учетом общих требований справедливости судебного разбирательства, предусмотренных пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. Pélissier and Sassi v. France; § 54, Mattoccia v. Italy, no. 23969/94, § 60, ECHR 2000-IX).

15.15. Применительно к обвинению заявителей в незаконном приобретении и хранении наркотических средств в особо крупном размере без цели сбыта суд первой инстанции в своем приговоре не указал, в какое именно время было совершено данное преступление, ограничившись фразой: «в период до 19 часов 19 марта 2009 года» (см. пункт 14.25. настоящей Жалобы).

15.16. Обстоятельство времени приобретения наркотических средств имело критическое значение не столько для решения вопроса о виновности заявителей в незаконном приобретении и хранении наркотических средств без цели сбыта, сколько для проверки обоснованности второго обвинения – в покушении на незаконный сбыт наркотических средств, совершенном группой лиц по предварительному сговору.

15.17. В отсутствие более или менее точного указания времени совершения преступления заявители не имели возможности доказать свое алиби, то есть присутствие в предполагаемое время приобретения наркотических средств в другом месте.

15.18. При этом организовавший проведение в отношении заявителей «проверочной закупки» сотрудник милиции С.А. Силантьев утверждал, что основанием проведения данного оперативно-розыскного мероприятия явилось наблюдение им и его коллегами автомашины заявителей в том районе города, где обычно приобретаются наркотики. Именно в ходе этой поездки, по его версии, было осуществлено их приобретение. Без указанного наблюдения автомашины законность и обоснованность «проверочной закупки» была бы поставлена под сомнение. При этом полученные в ходе нее доказательства имели критическое значение для обоснования виновности заявителей в покушении на незаконный сбыт наркотических средств (см. пункты 14.11. и 14.26. настоящей Жалобы). Единственным доказательством, указывающим на время приобретения наркотических средств, являются показания С.А. Силантьева о том, что автомашина заявителей наблюдалась им примерно в период времени «с десяти… до трех» часов 19 марта 2009 года (см. пункт 14.24. настоящей Жалобы).

15.19. Однако из приговора суда неясно, согласился ли суд с тем, что приобретение наркотических средств было осуществлено именно в это время. Тем более указанный период не был сужен до того, который действительно необходим, чтобы отъехать на 20 километров от места работы заявителей, где они находились 19 марта 2009 года, в ту часть города, где предположительно видели их автомашину. В результате все попытки заявителей и их защитников доказать, что они в целом не покидали рабочие места в период времени примерно с 8 до 17 часов 19 марта 2009 года, без указания в обвинении на конкретное время их предположительной поездки для приобретения наркотических средств были обречены на неудачу, так как суд, сославшись на общие слова заявительницы о том, что она «отлучалась с рабочего места, например, выходила на улицу курить», пришел к выводу, что она и заявитель в принципе имели возможность съездить за 20 километров в другую часть города, приобрести там наркотические средства и вернуться обратно на работу (см. пункт 14.24. настоящей Жалобы).

15.20. Заявители последовательно утверждали, что наркотические средства были приобретены заявителем после окончания рабочего дня, непосредственно перед фактическим проведением в отношении них «проверочной закупки», основанием организации которой не могли стать сведения о наличии у них наркотических средств для сбыта и готовности осуществить его, как утверждают оперативные сотрудники (см. пункт 14.22. настоящей Жалобы). Более того, именно сотрудники милиции посредством привлечения наркозависимого знакомого заявителей Александра Гаврилова спровоцировали заявителя на приобретение для него и передачу ему 10 граммов героина.

15.21. Таким образом, заявители полагают, что в отношении них имели место нарушения пункта 1 и подпунктов (a) и (b) статьи 6 Конвенции, так как они не были подробно уведомлены об одном из критических фактических оснований предъявленных им обвинений, а именно – времени совершения одного из двух вмененных им преступлений, что сделало невозможным подготовиться к защите и представить алиби, а также не позволило осуществить оценку законности проведения в отношении заявителя «проверочной закупки», на результатах которой практически полностью основано обвинение в совершении второго из вмененных заявителям преступлений.

15.22. Суд кассационной инстанции признал, что в отношении заявительницы отсутствовал состав преступления в части обвинения в незаконном приобретении и хранении наркотических средств в особо крупном размере без цели сбыта, однако это никоим образом не может исправить допущенного нарушения даже в отношении нее.

Нарушения пункта 1 и подпункта (с) статьи 6 Конвенции

15.23. Статья 6 Конвенции в соответствующей части предусматривают:

«1. Каждый… при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое… разбирательство дела.

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:…

c) защищать себя… через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия».

15.24. В своей практике Суд многократно приходил к выводу, что гарантии статьи 6 Конвенции, особенно ее пункта 3, распространяются на ранние стадии производства по делу, когда допущенные на них нарушения могут привести к несправедливости судебного разбирательства в целом (см. Öcalan v. Turkey [GC], no. 46221/99, § 131, ECHR 2005-IV; Imbrioscia v. Switzerland, 24 November 1993, § 36, Series A no. 275).

15.25. Суд также признавал, что подозреваемому должна быть предоставлена возможность воспользоваться помощью защитника с момента его первого допроса, если только для отступления от этого правила нет веских оснований (см. Salduz v. Turkey [GC], no. 36391/02, § 55, 27 November 2008). Более того, права лица, которому предъявлено уголовное обвинение, в принципе непоправимо страдают, когда показания, полученные от него в отсутствие защитника, используются в качестве обвинительных (см. Çimen v. Turkey, no. 19582/02, § 26-27, 3 February 2009).

15.26. В упомянутом выше втором Общем докладе [CPT/Inf (92) 3] ЕКПП указал, что он придает особую важность праву задержанного на доступ к адвокату, в том числе праву на его присутствие во время допроса (п.п. 36, 38). Реализация этих прав позволяет лицу не только обеспечить справедливость судебного разбирательства, но и защищаться от обращения, нарушающего статью 3 Конвенции.

15.27. Право сохранять молчание и не свидетельствовать против себя также рассматривается Судом как соответствующее общепринятым международным стандартам и лежащее в самой основе права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного статьей 6 Конвенции. Оно призвано защитить обвиняемого от недопустимого давления со стороны властей, избежать неправосудных решений и тем самым достичь целей статьи 6 Конвенции (см. Bykov v. Russia [GC], no. 4378/02, § 92, ECHR 2009-…). Указанное право предполагает, что обвинение не должно строиться на доказательствах, полученных посредством принуждения и помимо воли обвиняемого (см. J.B. v. Switzerland, no. 31827/96, § 64, ECHR 2001-III). Несмотря на то, что право сохранять молчание и не свидетельствовать против себя в принципе предполагает возможность отказа лица от пользования им, это не должно противоречить общественным интересам, а сам отказ должен быть недвусмысленным и полученным при соблюдении минимальных гарантий, соответствующих ситуации (см. Sejdovic v. Italy, no. 56581/00, § 86, 10 November 2004). Более того, обвиняемый должен понимать последствия отказа от указанного права до того, как он сделан (см. Talat Tunç v. Turkey, no. 32432/96, § 59, 27 March 2007).

15.28. Наконец, вопрос о справедливости судебного разбирательства может быть поставлен в случае использования в качестве обвинительных доказательств, полученных в нарушение других основных прав, гарантированных Конвенцией, в частности статьей 3 (см. Jalloh v. Germany [GC], no. 54810/00, §§ 99 and 104, ECHR 2006-…; Göçmen v. Turkey, no. 72000/01, § 73, 17 October 2006; Harutyunyan v. Armenia, no. 36549/03, § 63, ECHR 2007-…; Gladyshev v. Russia, no. 2807/04, § 79, 30 July 2009).

15.29. Несмотря на то, что к моменту опроса заявители формально не считались задержанными, так как протокол задержания не был составлен ни сразу после доставления их в отдел милиции, ни когда бы то ни было, им не было предъявлено обвинение в совершении преступления и даже не было объявлено о подозрении, а уголовное дело было возбуждено лишь на следующий день, они полагают, что их фактическое задержание сразу после организованной сотрудниками милиции «проверочной закупки» героина с полученными в результате ее проведения деньгами, добровольная выдача оставшегося в автомашине героина сотрудникам милиции, доставление в отдел милиции и удержание там, а также предложение дать объяснения по поводу обстоятельств, при которых они были задержаны, свидетельствуют о том, что им было «предъявлено обвинение» в смысле статьи 6 Конвенции (см. Shabelnik v. Ukraine, no. 16404/03, § 57, 19 February 2009; Deweer v. Belgium, 27 February 1980, § 46, Series A no. 35; Saunders v. the United Kingdom, 17 December 1996, §§ 67 and 74, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI).

15.30. Более того, пункт 2 части 1 статьи 46 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее – УПК РФ) называет подозреваемым любое лицо, которое задержано в соответствии со статьями 91 и 92 УПК РФ, то есть статьями, регулирующими задержание. Заявители полагают, что фактически они были задержаны, хотя лишение их свободы не было оформлено по правилам статей 91 и 92 УПК РФ. По их мнению, в данном случае это не может иметь значения, так как иначе государство могло бы избегать своих обязательств по статье 6 Конвенции, не оформляя надлежащим образом факты лишения лиц свободы. То обстоятельство, что настоящая жалоба не касается нарушения права на свободу и личную неприкосновенность, гарантированного статьей 5 Конвенции, по мнению заявителей, также не имеет значения для решения вопроса о применимости гарантий статьи 6 Конвенции.

15.31. Подпункт (а) пункта 2 части 3 статьи 49 УПК РФ предусматривает, что защитник участвует в уголовном деле с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях, предусмотренных статьями 91 и 92 УПК РФ. А часть 1 статьи 51 УПК РФ требует обязательного участия защитника, если подозреваемый не отказался от него в порядке, предусмотренном статьей 52 УПК РФ, то есть, среди прочего, в письменном виде.

15.32. Таким образом, заявители полагают, что с момента фактического задержания на месте проведения «проверочной закупки» в отношении них в полной мере действовали гарантии статьи 6 Конвенции, в том числе подпункта (с) ее пункта 3.

15.33. После задержания на месте совершения преступления примерно в 19:00 19 марта 2009 года заявители были опрошены без защитников, а также без разъяснения им права хранить молчание и, соответственно, без отказа от пользования им (см. пункт 14.6. настоящей Жалобы). Так как лишение заявителей свободы примерно на 22 часа – до момента избрания судом меры пресечения в виде заключения под стражу – не было никак оформлено, а подозрение, согласно протоколам допроса в качестве подозреваемых, было формально объявлено им только в 12:30 и 13:50 следующего дня соответственно, по сложившейся практике применения УПК РФ они не считались подозреваемыми и могли быть опрошены без защитников и без разъяснения права хранить молчание. Несмотря на то, что заявители почти ничего не говорили в ходе опроса, сотрудник милиции М.Ф. Дрожин, который на следующий день возбудил уголовное дело и в качестве следователя принял его к своему производству, сам набрал необходимый текст объяснений на компьютере, а заявители подписали его. Объяснения заявителя и заявительницы почти дословно соответствуют друг другу.

15.34. Несмотря на то, что полученные от них объяснения формально не были использованы судом в качестве обвинительных доказательств, через несколько часов после задержания и проведения последовавших за ним опросов, 20 марта 2009 года, содержание объяснений было практически дословно перенесено следователем в протоколы допросов заявителей в качестве подозреваемых, а содержание протоколов допросов заявителей в качестве обвиняемых было сведено к подтверждению правильности показаний, содержащихся в протоколах допросов в качестве подозреваемых (см. пункт 14.8. настоящей Жалобы). Последние же прямо указаны в приговоре в качестве обвинительных доказательств, более того, именно на их основании суд признал недостоверными показания заявителей, данные ими в ходе судебного разбирательства.

15.35. При этом в ходе допросов заявителей в качестве подозреваемых и обвиняемых защитники также фактически не принимали участие, но только расписались в соответствующих протоколах после завершения следственных действий. Таким образом, будучи формально уведомленными о праве хранить молчание и даже фактически сохраняя его, заявители не получили разъяснений, касающихся последствий отказа от него, в результате чего, не понимая таковых в полной мере, подписали и протоколы допросов в качестве подозреваемых, и протоколы допросов в качестве обвиняемых.

15.36. У заявителей не было возможности доказать факт отсутствия в ходе допросов защитников, так как подписи и ордера последних имелись в деле, следователь, проводивший допросы, подтвердил их присутствие, и в соответствии с российским законодательством (см. пункт 2 части 3 статьи 56 УПК РФ) и практикой его применения адвокаты пользуются свидетельским иммунитетом, то есть не могут быть допрошены об обстоятельствах оказания юридической помощи, даже если она оказывалась лишь предположительно.

15.37. Подписание заявителями объяснений и протоколов допросов было вызвано не только отсутствием юридической помощи, но и их постоянно ухудшающимся состоянием наркотической ломки, усугублявшимся тем, что в течение всего времени фактического лишения свободы им не давали ни еды, ни воды, не оказывали медицинской помощи, а ночь они провели в отделе милиции, где не могли спать из-за неприспособленности для этого тесных клеток, в которые они были помещены, что заявители расценивают как бесчеловечное или унижающее достоинство обращение в нарушение статьи 3 Конвенции (см. пункты 15.2. – 15.12. настоящей Жалобы).

15.38. Таким образом, заявители полагают, что в отношении них имели место нарушения пункта 1 и подпункта (с) статьи 6 Конвенции, так как после фактического задержания они, находящиеся в состоянии наркотической ломки, были опрошены в отсутствие защитников и без разъяснения им права сохранять молчание и не свидетельствовать против себя, подготовленные сотрудником милиции одинаковые объяснения, которые они подписали, затем были почти дословно переписаны в протоколы допросов в качестве подозреваемых и подтверждены протоколами допросов в качестве обвиняемых, которые также были подписаны заявителями с собственноручной припиской: «вину признаю полностью»; при этом в ходе проведения допросов право не свидетельствовать против себя было разъяснено заявителям лишь формально, они не понимали последствия отказа от него, а защитники фактически не участвовали и не оказывали юридическую помощь, но лишь подписали впоследствии протоколы допросов, которые были использованы судом в качестве имеющих важное значение доказательств по делу, опровергающих показания заявителей, данных ими в суде, что представляет собой нарушение права на защиту и права хранить молчание и не свидетельствовать против себя.

Нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

15.39. В своем Постановлении по делу «Ваньян против России» Суд указал, что сама по себе деятельность государственных агентов, действующих под прикрытием, не противоречит Конвенции, равно как и использование собранной с их помощью информации для обвинения лица в совершении преступления. Однако случаи их привлечения должны быть ограничены, а затрагиваемые при этом права обеспечены соответствующей защитой. Если действия агентов, работающих под прикрытием, побудили лицо совершить преступление, и ничто не предполагает, что оно было бы совершено без такого вмешательства, то такие действия выходят за рамки допустимых и представляют собой провокацию. При этом простое заявление сотрудников милиции в суде, что они располагали информацией, позволяющей подозревать лицо в совершении преступления, если оно не было проверено судом, не может быть расценено как должное основание проведения «проверочной закупки». Если сотрудники милиции не ограничиваются пассивным расследованием и нет оснований считать, что преступление было бы совершено без их вмешательства, включая вмешательство лица, действующего под контролем государственных органов, то имеет место подстрекательство к совершению преступления. Подобная деятельность, а также использование ее результатов в качестве ключевых доказательств при обвинении лица в совершении преступления непоправимо подрывают принцип справедливости судебного разбирательства (см. Vanyan v. Russia, no. 53203/99, § 46-49, 15 December 2005).

15.40. Заявители полагают, что у сотрудников милиции не было разумных оснований подозревать их в совершении преступления, они осуществили подстрекательство заявителя к совершению такового, суд не проверил надлежащим образом доводы заявителей о том, что разумные подозрения отсутствовали, а также имело место подстрекательство, наконец, полученные в результате провокации преступления доказательства явились основными при обвинении заявителей в совершении преступлений. Заявители также полагают, что сам Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее – Федеральный закон «Об ОРД») и УПК РФ, равно как и практика их применения, не давали им возможности защититься от провокации и, соответственно, предъявленного обвинения, так как при постановлении приговора российские суды ориентируются лишь на факты наличия или отсутствия признаков преступления, которые при успешно проведенной провокации всегда имеются, но не придают значения обстоятельствам поведения сотрудников, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью. Более того, изменение законодательства в рамках исполнения Постановлений Суда по делам «Ваньян против России», которое было названо выше, и «Худобин против России» (см. Khudobin v. Russia, no. 59696/00, ECHR 2006-XII (extracts)) почти никак не повлияли на практику использования провокации в России.

15.41. Заявители не отрицают и никогда не отрицали, что в течение многих лет они являются наркозависимыми людьми, употребляют героин, что, безусловно, вызывает необходимость его приобретения. Равным образом заявитель не отрицает и никогда не отрицал, что по просьбе своего знакомого Александра Гаврилова, также являющегося наркозависимым, он, покупая 19 марта 2009 года героин для себя, также приобрел наркотическое средство на долю своего знакомого, после чего незамедлительно передал его Александру Гаврилову, получив от него обычную стоимость наркотических средств.

15.42. Однако в рапорте сотрудника милиции С.А. Силантьева от 19 марта 2009 года (см. Приложение 1 к настоящей Жалобе) и основанном на нем постановлении о проведении «проверочной закупки» от того же числа (см. Приложение 2 к настоящей Жалобе) указано, что органы внутренних дел располагали информацией о сбыте «неустановленным мужчиной по имени Алексей», проживающим в северной части города, героина, для проверки которой и была организована «проверочная закупка». Но в материалах дела отсутствует информация, которая легла в основу указанных рапорта и постановления, допрошенный в суде сотрудник милиции С.А. Силантьев отказался сообщать, какими именно сведениями он располагал, а суд не запросил соответствующие материалы в целях проверки и, напротив, дважды отказал в удовлетворении соответствующих ходатайств защиты, сославшись на то, что эти сведения составляют государственную тайну и недоступны суду (см. пункт 14.21. настоящей Жалобы). Таким образом, заявители в принципе были лишены возможности доказать, что у органов милиции отсутствовали основания проведения «проверочной закупки», что не помешало суду положить ее результаты в обоснование выводов о виновности заявителей в совершении преступления. Довод же о том, что предположительно имеющиеся сведения никак не могли касаться заявительницы, вообще не был принят во внимание.

15.43. Более того, в любом случае у сотрудников милиции не могло быть сведений, которые традиционно могут быть использованы для формирования добросовестного разумного подозрения в совершении преступления, проверяемого посредством оперативно-розыскных мероприятий. Ни заявитель, ни заявительница не привлекались ранее к уголовной ответственности за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств (см. V. v. Finland, no. 40412/98, § 63 and70, 24 April 2007), ни в отношении них, ни по какому-либо конкретному факту совершения преступления неустановленным лицом не велось расследование (см. Teixeira de Castro v. Portugal, 9 June 1998, § 38, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV).

15.44. Напротив, заявители и их защитники указали, что из имеющихся в деле материалов и показаний сотрудника милиции С.А. Силантьева и Александра Гаврилова, задержанного в связи с подозрением в совершении преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, и выступившего «закупщиком», следует, что сведения о заявителе, в том числе его адрес, были предоставлены С.А. Силантьеву именно Александром Гавриловым (см. пункт 14.20. настоящей Жалобы). Суд уже приходил к выводу, что подозрение не может быть признано разумным, если оно основано на оперативной разработке знакомых лица, в отношении которого проводятся тайные проверочные мероприятия, если сообщенные им сведения до этого сами по себе не подверглись проверке (см. Shannon v. the United Kingdom (dec.), no. 67537/01, ECHR 2004-IV).

15.45. На следствии и в суде С.А. Силантьев утверждал, что рапорт от 19 марта 2009 года был составлен им в связи с наблюдением автомашины заявителей примерно «с десяти… до трех» в районе города, где обычно приобретаются наркотики. Именно поэтому он предложил своему руководству провести «проверочную закупку» в отношении заявителя (см. пункты 14.22. и 14.24. настоящей Жалобы). Однако защита представила в суд доказательства, свидетельствующие о том, что состоявшийся по телефону по инициативе Александра Гаврилова разговор с заявителем, в ходе которого он попросил приобрести для него героин, имел место в 9:12 утра того же дня, то есть до предположительного наблюдения машины заявителей сотрудниками милиции (см. пункт 14.23. настоящей Жалобы). В материалах дела отсутствуют какие-либо данные, позволяющие сделать вывод, что до указанного звонка у заявителя имелся героин, а тем более, что он собирался сбыть его.

15.46. Таким образом, заявители утверждают, что сотрудники милиции не ограничились пассивным расследованием, но с помощью зависимого от них Александра Гаврилова осуществили подстрекательство заявителя к совершению преступления, и не имеется никаких данных, свидетельствующих о том, что предполагаемый сбыт наркотических средств имел бы место без вмешательства сотрудников милиции.

15.47. Заявители и их защитники также вызвали в суд в качестве свидетеля знакомого заявителей А.Л. Дерюгина, который показал, что накануне проведения «проверочной закупки» в отношении заявителя Александр Гаврилов неоднократно настойчиво просил свидетеля оказать помощь в приобретении героина (см. пункт 14.27. настоящей Жалобы). По мнению заявителей, это указывало на то, что сотрудники милиции были готовы провести «проверочную закупку» в отношении любого из наркозависимых знакомых Александра Гаврилова, сведения о которых он сообщил, который согласился бы помочь ему. Таким образом, имела место «случайная проверка» (random virtue — testing), когда действия сотрудников милиции были направлены не на конкретное лицо, но на любого, кто примет предложение совершить преступление, что уже признавалось Судом недопустимым (см. Khudobin v. Russia, no. 59696/00, § 134, ECHR 2006-XII (extracts)).

15.48. Российские суды в принципе не рассмотрели соответствующие аргументы заявителей и их защитников, так как не осуществляли проверку того, имело ли место подстрекательство к совершению преступления, вышли ли сотрудники милиции за пределы дозволенного или ограничились пассивным расследованием, было бы преступление совершено без их вмешательства или нет. Вместо этого суды сослались на данные в ходе предварительного расследования и не подтвержденные в суде показания других знакомых заявителей – наркозависимых Е.И. Мылышевой и Ю.А. Онущенко Ю.А. – о том, что заявитель иногда помогал им в приобретении наркотиков. Однако, во-первых, заявителей не обвиняли по данным эпизодам, во-вторых, указанные показания были даны в ходе расследования уголовного дела, после проведения «проверочной закупки» и никак не могли обосновать ни наличие разумных подозрений в совершении заявителями преступления, ни отсутствие подстрекательства со стороны сотрудников милиции (см. пункт 14.26. настоящей Жалобы).

15.49. Вместе с тем заявители полагают, что в указанных выше нарушениях виноваты не только или не столько конкретные суды, рассмотревшие их дело по первой и второй инстанциям. Данные нарушения вызваны рядом системных проблем российского законодательства и практики его применения, которые, к сожалению, не были исправлены государством-ответчиком при попытке осуществления мер общего характера в рамках исполнения Постановлений Суда по делам «Ваньян против России» и «Худобин против России».

15.50. Во-первых, Федеральный закон «Об ОРД», на основании которого проводятся все тайные оперативно-розыскные мероприятия, включая «проверочную закупку», организованную в отношении заявителя, в принципе не содержит определения оперативно-розыскного мероприятия, но лишь перечисляет наименования таковых, следовательно, не указывает пределы полномочий органов государства при их проведении, не содержит понятия «проверочной закупки» и не описывает, какие действия могут проводиться в рамках нее (соответствующие определения отсутствуют и в других доступных нормативно-правовых актах), не указывает на специфику оценки содержания и источников сведений, свидетельствующих о признаках противоправного деяния, которые являются основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий, не говорит о том, что оперативно-розыскные мероприятия могут проводиться лишь в том случае, когда иным образом невозможно получить информацию о совершении лицом преступления, не ограничивает проведение «проверочной закупки» какой бы то ни было категорией преступлений. Все это само по себе позволяет усомниться в том, что Федеральный закон «Об ОРД» является качественным в том смысле, которые придается этому термину Судом, а использование полученных в ходе проведения проводимых на его основе мероприятий доказательств не соответствует принципу справедливости судебного разбирательства.

15.51. Единственное изменение, которое было внесено в Федеральный закон «Об ОРД» в рамках исполнения Постановлений Суда по делам «Ваньян против России» и «Худобин против России» Федеральным законом от 24 июля 2007 года № 211-ФЗ, заключалось в указании на недопустимость провокации, подстрекательства, склонения, побуждения в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий. Однако фактически данный запрет оказался не только недействующим, но и непонятным, так как никакой расшифровки этих терминов, а тем более практики применения закона в этой части не существует.

15.52. Принятие 15 июня 2006 года Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», где указывается на то, что результаты оперативно-розыскных мероприятий могут быть положены в основу приговора только в случае их соответствия требованиям закона, в первую очередь, при наличии постановления о проведении такого мероприятия, а также сведений о том, что умысел на совершение преступления сформировался независимо от деятельности сотрудников оперативных органов и лицо провело все подготовительные действия для совершения противоправных деяний, в отсутствие практики применения и более подробных разъяснений остался лишь декларацией, примером чему является дело заявителей. Более того, в профессиональных юридических базах данных можно обнаружить всего два решения Верховного Суда РФ, в которых он фактически последовал бы своим собственным рекомендациям и констатировал наличие провокации со стороны сотрудников правоохранительных органов (надзорное определение от 22 октября 2007 года № 83-Д07-18 и определение Судебной коллегии по уголовным делам от 13 февраля 2008 года № 83-Д08-2). Ни одно из них не было официально опубликовано для широкой публики.

15.53. Иные меры, например, утверждение 17 апреля 2007 года межведомственной инструкции о порядке передаче сведений, собранных оперативно-розыскными подразделениями, органам расследования и суду, а также опубликование и доведение до сведения судей и сотрудников правоохранительных органов как таковых переводов Постановлений Суда по делам «Ваньян против России» и даже «Тейшейра де Кастро против Португалии» не принесли каких-либо значимых результатов, подтверждением чего являются обстоятельства, изложенные в настоящей жалобе, а также многочисленная соответствующая им практика российских судов.

15.54. К настоящему времени Комитет Министров Совета Европы не пришел к окончательному выводу об осуществлении Российской Федерации всех необходимых мер общего характера для того, чтобы не допустить повторения нарушений, констатированных в Постановлении по делу «Ваньян против России», так как, в частности, властями государства-ответчика не представлено объяснений, каким образом все предпринятые меры, упомянутые также в настоящей жалобе, могут достичь своей цели. В частности, Комитет Министров Совета Европы в рамках своих промежуточных выводов подчеркнул тот факт, что в Постановлении по делу «Ваньян против России» Суд указал на причину нарушения, заключающуюся в отсутствии в российском законодательстве указания на условия, при которых начальник органа, проводящего оперативно-розыскную деятельность, может дать разрешение на производство оперативно-розыскного мероприятия. Продолжая данную мысль, следует отметить, что из законодательства, конечно, также невозможно понять, при каких условиях он должен отказать в даче такого разрешения. Без этого суд также не может осуществлять эффективный контроль за соблюдением закона при проведении тайных мероприятий, в том числе в случае попытки использовать их результаты для обоснования выводов о виновности лиц, в отношении которых они проводились, в совершении преступлений.

15.55. Заявители полагают, что Суду следует вновь рассмотреть вопрос о соответствии российского законодательства, лишь формально откорректированного в целях выполнения мер общего характера в рамках исполнения Постановления Суда по делу «Ваньян против России», а также практики его применения стандартам статьи 6 Конвенции.

15.56. Все сказанное позволяет заявителям утверждать, что в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении них имела место провокация преступления, оформленная как оперативно-розыскное мероприятие «проверочная закупка», так как у сотрудников милиции, осуществивших ее, не было разумных подозрений в совершении заявителем, а тем более заявительницей, преступления, заявитель был спровоцирован на его совершение самими сотрудниками милиции, действовавшими через знакомого заявителя, попросившего приобрести для него героин одновременно с покупкой его заявителем, являющимся наркозависимым, для собственных нужд, при том, что суд, следуя сложившейся практике применения закона, фактически отказался проводить оценку ситуации на предмет наличия провокации и использовал полученные в ходе «проверочной закупки» доказательства в качестве основных при обосновании обвинительного приговора, что в своей совокупности подрывает принцип справедливости судебного разбирательства.

 

IV. Exposérelatif aux prescriptions de l’article 35 § 1 de la Convention
Statement relative to article 35 § 1 of the Convention
ЗАЯВЛЕНИЕ В СООТВЕТСТВИИ СО СТАТЬЕЙ 35 §1 КОНВЕНЦИИ

(Voir § 19 (d)de la notice. Donner pour chaque grief, et au besoin sur unefeuille séparée, les renseignements demandés sous les points 16 à 18 ci-après)
(See § 19 (d)of the Notes. If necessary, give the details mentioned below under points 16 to 18 on a separate sheet for each separate complaint)
(См.
§19 (г) Пояснительной записки. Если необходимо, укажите сведения, упомянутые в пунктах 16-18, на отдельном листе бумаги)

16. Décision interne définitive (date et nature de la décision, organe – judiciaireou autre – l’ayant rendue)
Final decision (date, court or authority and nature of decision)
Окончательное внутреннее решение (дата и тип решения, орган – судебный или иной, — его вынесший)

Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Л-ского областного суда от 04 февраля 2010 года, которым кассационные жалобы заявителей и их защитников частично удовлетворены, приговор отменен в части осуждения заявительницы по части 2 статьи 228 УК РФ (незаконное приобретение и хранение наркотических средств в особо крупном размере без цели сбыта) за отсутствием состава преступления, наказание заявительнице уменьшено до пяти лет лишения свободы, заявителю – до восьми лет шести месяцев лишения свободы, в остальной части жалобы заявителей и их защитников оставлены без удовлетворения, а приговор – без изменения.

17. Autres décisions (énumérées dans l’ordre chronologique en indiquant, pour chaque décision, sa date, sa nature et    l’organe – judiciaire ou autre – l’ayantrendue)
Other decisions (list in chronological order, giving date, court or authority and nature of decision for each of them)
Другие решения (список в хронологическом порядке, даты и тип этих решений, орган – судебный или иной, — их принявший)

Приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года, которым заявители признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, пунктом «г» части 3 статьи 228.1 (покушение на незаконный сбыт наркотических средств в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору) и частью 2 статьи 228 (незаконное приобретение и хранение наркотических средств в особо крупном размере без цели сбыта) УК РФ с назначением наказания заявительнице в виде восьми лет шести месяцев лишения свободы, заявителю – девяти лет лишения свободы.

18. Dispos(i)ez-vous d’un recours que vous n’avez pas exercé? Si oui, lequel et pour quel motif n’a-t-il pas été exercé?
Is there or was there any other appeal or other remedy available to you which you have not used? Ifso, explain    why you have not used it.
Располагаете ли Вы каким-либо средством защиты, к которому Вы не прибегли, или располагали ли Вы     таким средством? Если да, то объясните, почему оно не было Вами использовано?

Заявители прибегли ко всем внутригосударственным средствам правовой защиты от изложенных в настоящей жалобе нарушений.

Единственным средством правой защиты от нарушений статьи 6 Конвенции являлось обращение в суд кассационной инстанции с жалобой на приговор.

Несмотря на то, что ни заявители, ни их защитники не обращались в суд с отдельными жалобами на бесчеловечное или унижающее достоинство обращение в связи с содержанием их в течение порядка двадцати часов без еды и воды, помещением на ночь в тесные клетки, где было невозможно спать, без оформления самого факта лишения свободы и без доступа к защитникам, в отсутствие медицинской помощи, несмотря на состояние наркотической ломки, сопровождавшимся получением от них объяснений и показаний, все эти жалобы были неоднократно высказаны ими и их защитниками в заседаниях суда первой инстанции и в кассационных жалобах (см. пункт 14.15. настоящей Жалобы). Суды первой и второй инстанции рассмотрели указанные претензии по существу и в результате исследования доказательств отклонили их (см. пункты 14.17. – 14.18. настоящей Жалобы).

Суд уже приходил к выводу, что неисчерпание внутригосударственных средств правовой защиты не может быть поставлено в вину заявителю, если, несмотря на несоблюдение им порядка обжалования, установленного законодательством, компетентный орган фактически рассмотрел его требования по существу (см., mutatis mutandis, Dzhavadov v. Russia, no. 30160/04, § 27, 27 September 2007; Skalka v. Poland (dec.), no. 43425/98, 3 October 2002; Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova (dec.), no. 45701/99, 7 June 2001; Edelmayer v. Austria (dec.), no. 33979/96, 21 March 2000). Применительно к жалобам на жестокое обращение в отделении милиции Суд признавал соблюденным требование об исчерпании средств правовой защиты, когда тот же самый национальный суд, в который в соответствии с законодательством должна была подаваться соответствующая жалоба, рассмотрел заявление предполагаемых жертв о допущенных в отношении них нарушениях по существу (см. Akulinin and Babichv. Russia, no. 5742/02, § 33, 2 October 2008). Более того, Суд прямо признавал внутригосударственные средства правовой защиты исчерпанными, когда заявление о жестоком обращении, нарушающем статью 3 Конвенции, было сделано в заседании суда первой инстанции, рассматривающего по существу предъявленное заявителю обвинение в совершении преступления, а затем повторено в кассационной жалобе на обвинительный приговор (см. Vladimir Fedorov v. Russia, no. 19223/04, § 49-50, 30 July 2009).

Таким образом, заявители полагают, что, высказав свои претензии, касающиеся жестокого обращения, судам двух инстанций, которые рассмотрели их по существу и приняли по ним решение в рамках постановления приговора и вынесения кассационного определения соответственно, они исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты в смысле пункта 1 статьи 35 Конвенции, так как нет никаких оснований полагать, что, рассматривая отдельную жалобу на названные нарушения, эти же суды пришли бы к иному выводу.

 

V. Exposé de l’objet de la requête
Statement of the object of the application
ИЗЛОЖЕНИЕ ПРЕДМЕТА ЖАЛОБЫ

(Voir § 19 (e) de la notice)
(See § 19 (e) of the Notes)
(См.
§19 (д) Пояснительной записки)

19. Заявители просят признать, что в отношении них имели место нарушения статьи 3, а также пункта 1 и подпунктов (a), (b) и (c) пункта 3 статьи 6 Конвенции и выплатить им справедливую компенсацию, предусмотренную статьей 41 Конвенции.

 

VI. Autres instances internationales traitant ou ayant traitél’affaire
Statement concerning other international proceedings
ДРУГИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ИНСТАНЦИИ, ГДЕ РАССМАТРИВАЛОСЬ ИЛИ РАССМАТРИВАЕТСЯ ДЕЛО

(Voir § 19 (f)de la notice)
(See § 19 (f)of the Notes)
(См. §19 (е) Пояснительной записки)

20. Avez-vous soumis à une autre instance internationale d’enquête ou de règlement les griefs énoncés dans la présente requête? Si oui, fournir des indications détaillées à ce sujet.
Have you submitted the above complaints to any other procedure of international investigation or settlement? If so, givefulldetails.
Подавали ли Вы жалобу, содержащую вышеизложенные претензии, на рассмотрение в другие международные инстанции? Если да, то предоставьте полную информацию по этому поводу.

В другие международные инстанции жалоба, содержащая вышеизложенные претензии, не подавалась.

 

VII. Pièces annexées
(pas d’originaux, uniquement des copies; prière de n’utiliser ni agrafe, ni adhésif, ni lien d’aucune sorte)

List of documents
(no original documents, only photocopie; do not staple, tape or bind documents)

СПИСОК ПРИЛОЖЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ
(НЕ ПРИЛАГАЙТЕ ОРИГИНАЛЫ ДОКУМЕНТОВ – ПРИЛАГАЙТЕ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ФОТОКОПИИ; НЕ СКРЕПЛЯЙТЕ, НЕ СКЛЕИВАЙТЕ И НЕ СШИВАЙТЕ ДОКУМЕНТЫ)

(Voir § 19 (g)de la notice. Joindre copie de toutes les décisions mentionnées sous ch. IV et VI ci-dessus. Se procurer, au besoin, les copies nécessaires, et, en cas d’impossibilité, expliquer pourquoi celles-ci ne peuvent   pas être obtenues. Ces documents ne vous seront pas retournés.)
(See § 19 (g)of the Notes. Include copies of all decisions referred to in Parts IV and VI above. If you do not have copies, you should obtain them. If you cannot obtain them, explain why not. No documents will be returned to you.)
(См. §19 (ж) Пояснительной записки. Приложите копии всех решений, упомянутых в Разделах IV и VI. Если у Вас нет копий, Вам следует их получить. Если Вы не можете их получить, то объясните причину. Полученные документы не будут Вам возвращены.)

21.

Приложение 1. Рапорт оперуполномоченного уголовного розыска от 19 марта 2009 года о поступлении оперативной информации о готовящемся сбыте наркотических средств.

Приложение 2. Заявление Гаврилова А.В. от 19 марта 2009 года о добровольном участии в оперативно-розыскном мероприятии «проверочная закупка».

Приложение 3. Постановление и.о. начальника УВД по Н-скому городскому округу от 19 марта 2009 года о проведении оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка».

Приложение 4. Рапорт оперуполномоченного уголовного розыска от 19 марта 2009 года об обнаружении признаков преступления.

Приложение 5. Объяснение Бородина А.В. от 19 марта 2009 года.

Приложение 6. Объяснение Бородиной Е.С. от 20 марта 2009 года.

Приложение 7. Постановление и.о. начальника СКМ УВД по Н-скому городскому округу о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности следователю.

Приложение 8. Протокол допроса свидетеля Гаврилова А.В. от 20 марта 2009 года.

Приложение 9. Протокол допроса подозреваемого Бородина А.В. от 20 марта 2009 года.

Приложение 10. Протокол допроса обвиняемого Бородина А.В. от 20 марта 2009 года.

Приложение 11. Протокол допроса подозреваемой Бородиной Е.С. от 20 марта 2009 года.

Приложение 12. Протокол допроса обвиняемой Бородиной Е.С. от 20 марта 2009 года.

Приложение 13. Постановление Н-ского городского суда Л-ской области от 20 марта 2009 года об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого Бородина А.В.

Приложение 14. Постановление Н-ского городского суда Л-ской области от 20 марта 2009 года об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой Бородиной Е.С.

Приложение 15. Выписка из книги вызовов скорой медицинской помощи об оказании медицинской помощи Бородиной Е.С. 21 марта 2009 года.

Приложение 16. Протокол допроса свидетеля Силантьева С.А. от 25 марта 2009 года.

Приложение 17. Протокол допроса свидетеля Онущенко Ю.А. от 26 марта 2009 года.

Приложение 18. Протокол допроса свидетеля Мылышевой Е.И. от 30 марта 2009 года.

Приложение 19. Протокол допроса обвиняемой Бородиной Е.С. от 17 апреля 2009 года.

Приложение 20. Протокол допроса обвиняемого Бородина А.В. от 18 апреля 2009 года.

Приложение 21. Протокол судебного заседания Н-ского городского суда Л-ской области от 15 мая 2009 года.

Приложение 22. Протокол судебного заседания Н-ского городского Суда Л-ской области от 05 июня 2009 года.

Приложение 23. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний свидетеля Онущенко Ю.А., данных в ходе судебного заседания 05 июня 2009 года.

Приложение 24. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний свидетеля Силантьева С.А., данных в судебном заседании 05 июня 2009 года.

Приложение 25. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний свидетеля Мылышевой Е.И., данных в судебном заседании 05 июня 2009 года.

Приложение 26. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний свидетеля Гаврилова А.В., данных в судебном заседании 05 июня 2009 года.

Приложение 27. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний свидетеля Дрожина М.Ф., данных в судебном заседании 05 июня 2009 года.

Приложение 28. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний свидетеля Баринов В.В., данных в судебном заседании 05 июня 2009 года.

Приложение 29. Протокол судебного заседания Н-ского городского суда Л-ской области от 01 июля 2009 года.

Приложение 30. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний обвиняемого Бородина А.В., данных в судебном заседании 01 июля 2009 года.

Приложение 31. Расшифровка сделанной защитником аудиозаписи показаний свидетеля Дерюгина А.Л., данных в судебном заседании 01 июля 2009 года.

Приложение 32. Ходатайство (1) защитника Баринов В.В. от 01 июля 2009 года об истребовании и приобщении в качестве доказательств по делу выписки из оперативного дела в отношении Бородиных А.В. и Е.С.

Приложение 33. Ходатайство (2) защитника Баринов В.В. от 01 июля 2009 года об истребовании и приобщении в качестве доказательств по делу выписки из оперативного дела в отношении Бородиных А.В. и Е.С.

Приложение 34. Ходатайство (3) защитника Баринов В.В. от 01 июля 2009 года об истребовании и приобщении в качестве доказательств по делу выписки из оперативного дела в отношении Бородиных А.В. и Е.С.

Приложение 35. Ходатайство обвиняемого Бородина А.В. и его адвоката от 01 июля 2009 года об исключении протоколов допроса Бородина А.В. в качестве подозреваемого и обвиняемого от 20 марта 2009 года из числа доказательств по делу.

Приложение 36. Ходатайство обвиняемой Бородиной Е.С. и ее адвоката от 01 июля 2009 года об исключении протоколов допроса Бородиной Е.С. в качестве подозреваемой и обвиняемой от 20 марта 2009 года из числа доказательств по делу.

Приложение 37. Постановление Н-ского городского суда Л-ской области от 01 июля 2009 года об отказе в удовлетворении ходатайств.

Приложение 38. Протокол судебного заседания Н-ского городского суда от 06 июля 2009 года.

Приложение 39. Приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 40. Кассационная жалоба адвоката в интересах Бородина А.В. на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 41. Кассационная жалоба защитника Баринов В.В. в интересах Бородиных А.В. и Е.С. от 17 июля 2009 года на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 42. Дополнительная кассационная жалоба (1) защитника Баринов В.В. в интересах Бородиных А.В. и Е.С. на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года. 

Приложение 43. Дополнительная кассационная жалоба (2) защитника Баринов В.В. в интересах Бородиной Е.С. на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 44. Кассационная жалоба адвоката в интересах Бородина А.В. от 14 июля 2009 года на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 45. Кассационная жалоба адвоката в интересах Бородиной Е.С. от 17 июля 2009 года на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 46. Кассационная жалоба осужденного Бородина А.В. от 17 июля 2009 года на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 47. Кассационная жалоба осужденной Бородиной Е.С. от 24 июля 2009 года на приговор Н-ского городского суда Л-ской области от 07 июля 2009 года.

Приложение 48. Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Л-ского областного суда от 04 февраля 2010 года.

 

VIII. Déclaration et signature
Declaration and signature
ЗАЯВЛЕНИЕ И ПОДПИСЬ

(Voir § 19 (h)de la notice)
(See § 19 (h)of the Notes)
(
См. §19 (з) Пояснительнойзаписки)

Je déclare en toute conscience et loyauté que les renseignements qui figurent sur la présente formule de requête sont exacts.

I hereby declare that, to the best of my knowledge and belief, the information I have given in the present application form is correct.

Настоящим, исходя из моих знаний и убеждений, заявляю, что все сведения, которые я указал(а) в формуляре, являются верными.

 

Lieu       ГОРОД Н-С,
Place     Л-СКАЯ ОБЛАСТЬ,
Место  РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

Date
Date
Дата      ____ СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА

 

 

 

(Signature du/de la requérant(e) ou du/de la représentant(e))
(Signature of the applicant or of the representative)
(Подпись заявителя или его представителя)

_____________________________________
Другие образцы жалоб в Страсбургский Суд:
Образец (1) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (2) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (3) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (4) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (5) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (6) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (7) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (9) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец (10) жалобы в Европейский Суд по правам человека;
Образец дополнения к жалобе в Европейский Суд по правам человека;
Образец (1) «предварительной жалобы» в Европейский Суд по правам человека;
Образец (2) «предварительной жалобы» в Европейский Суд по правам человека.

Метки

  1. Нугманова Нина

    Добрый день!
    как нумеровать приложения к жалобе:
    21.1 Приложение 1Решение…
    21.2 Приложение 2Определение……
    или
    21.
    a)Приложение1Решение…
    b)Приложение 2Определение…

    или как-то еще? и как ссылаться -(см.21.2Приложение 2) или просто (см.Приложение 2)?

    • Здравствуйте!

      Вы можете выбрать любой способ оформления списка приложений к жалобе в Европейский Суд по правам человека. Ссылки на приложения в тексте жалобы должны соответствовать тому, как оформлен список приложений к ней.

      С уважением,

      Олег Анищик

  2. Олег

    Здравствуйте! Фабула такова. Профессор государственного вуза осужден 14 марта 2012 года за получение взяток от студентов. Кассационным определением от 15 мая 2012 года приговор в части наказания изменен, в остальном оставлен без изменения. 5 декабря 2012 года Президиум Верховного суда субъекта РФ еще раз изменит по мои предположениям судебные решения в порядке надзора с изменением наказания. В остальном судебные решения оставит без изменения. Позиция осужденного, не признавшего себя виновным: отменить все судебные решения, уголовное дело и преследование прекратить за отсутствием события преступления. 1. Имела место провокация взятки по первому эпизоду. 2.По второму эпизоду деньги, изятые у осужденного и якобы переданные ему в качестве взятки, не соответствуют по номиналу и сумме купюрам, якобы переданным ему.3.По третьему эпизоду имела место фальсификация доказательств органом дознания: документы от 15 взяткодателей составлены одной датой, одним дознавателем, после обеда в пятницу, с поездкой в другой город за 70 километров, а потом опять в тот город, где составление началось. Все это физически невозможно сделать. Явная фальсификация.4.Студенты давали показания о передаче денег двум посредникам, будучи незаконно и необоснованно освобожденными, как взяткодатели, от уголовной ответственности.5.Профессор государственного вуза в России не является субъектом получения взятки, поскольку не является государственным служащим. Он содержится не за счет бюджета, а исключительно из внебюджетных средств- платы студентов за обучение. Вопрос: Можно ли подать жалобу в ЕСПЧ по срокам и фактическим обстоятельствам?

    • Здравствуйте!

      Я не могу ответить на Ваш вопрос по причинам, изложенным в правилах данного сайта: здесь и здесь соответственно.

      Я могу лишь сказать, что предусмотренный пунктом 1 статьи 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод шестимесячный срок на обращение в Европейский Суд по правам человека с жалобой на нарушения, предположительно допущенные в отношении лица при рассмотрении по существу предъявленного ему уголовного обвинения судами первой и (или) второй инстанций, начинает течь со дня вынесения (получения копии) кассационного определения по жалобе осужденного (и (или) жалобе(ам) в его интересах) на приговор (если рассмотрение дела в суде первой инстанции завершилось его вынесением). Подача жалоб в надзорные инстанции российских судов общей юрисдикции в порядке, предусмотренном УПК РФ, не влияет на течение срока на обращение в Европейский Суд по правам человека с такой жалобой, т.к. не считается внутренним средством правовой защиты от каких бы то ни было нарушений, а решения этих судов не рассматриваются (и никогда не рассматривались) в качестве окончательных решений по делу в смысле пункта 1 статьи 35 Конвенции применительно к нарушениям, предположительно допущенным судами первой и (или) второй инстанций. См. соответствующее обоснование в разделе «Необходимость исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты перед обращением в Европейский Суд».

      Жалоба на нарушения гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней прав, предположительно допущенные судом (судьей суда) надзорной инстанции, может быть подана в Европейский Суд по правам человека в течение шести месяцев со дня вынесения (иногда — получения копии) решения суда (судьи суда) надзорной инстанции. Однако сам по себе отказ в удовлетворении надзорной жалобы не может представлять собой нарушения Конвенции и Протоколов к ней, поскольку указанные международные договоры не гарантируют права на изменение или отмену вступивших в законную силу судебных актов (см., например, mutatis mutandis, Решение Комиссии по правам человека по вопросам приемлемости жалобы «Копжински против Польши» (Kopczynski v. Poland, N 28863/95) от 01 июля 1998 года и Решение Европейского Суда по правам человека по вопросам приемлемости жалобы «Кузнецова против России» (Kuznetsova v. Russia, N 67579/01) от 19 января 2006 года).

      Олег Анищик