Постановление ЕСПЧ по жалобам фигурантов “болотного дела”

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО “КОВЯЗИН И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ”
(жалобы NN 13008/13, 60882/12 и 53390/13)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

17 сентября 2015 года

(Извлечения)

  1. <…> [Р]оссийские суды <…> неизменно ссылались на тяжесть предъявленного обвинения и вероятность того, что [Леонид Ковязин, Артем Савелов и Илья Гущин] скроются, обосновывая свои опасения предположениями, <…> а также, иногда, утверждениями и не представленными рапортами сотрудников органов, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью. Они не рассмотрели с необходимой тщательностью важные и относимые факты, обосновывающие ходатайства заявителей об освобождении их из-под стражи и снижающие названные выше риски, такие как отсутствие судимости, наличие постоянного места жительства, ряда положительных характеристик и личных поручительств. Не было никаких доказательств, что кто-либо из заявителей когда-либо пытался связаться с потерпевшими или свидетелями во время разбирательства по уголовному делу или что они имели намерение скрыться. Более того, суды не мотивировали свои решения отказать в удовлетворении ходатайств заявителей об изменении меры пресечения на альтернативную, в частности, залог, личное поручительство или домашний арест.
  2. Наконец, Суд находит, что на более поздних этапах разбирательства, когда требуются все более и более веские основания для продолжения содержания под стражей, [национальные] суды воспроизвели первоначальные основания заключения заявителей под стражу, не рассмотрев изменяющихся обстоятельств, таких как завершение расследования уголовного дела и тот факт, что заявители уже провели под стражей значительное время. Напротив, когда уголовное дело заявителей было передано в суд, тот продлил сроки содержания их под стражей посредством вынесения постановлений, каждое из которых касалось нескольких человек, отказавшись рассматривать надлежащим образом конкретные обстоятельства в отношении каждого из заявителей. Суд ранее признавал такую практику саму по себе несовместимой с гарантиями, закрепленными в пункте 3 статьи 5 Конвенции <…>.
  3. <…> Национальные суды пришли к выводу о наличии риска того, что заявители скроются, продолжат заниматься преступной деятельностью или воспрепятствуют производству по уголовному делу, главным образом на основании тяжести предъявленного им обвинения. Не рассмотрев конкретных фактов, подкрепляющих существование таких рисков, и возможность избрания альтернативной меры пресечения, опираясь главным образом на тяжесть обвинения, суды продлили сроки содержания заявителей под стражей по основаниям, которые не могут считаться настолько относимыми и достаточными, чтобы оправдать такую длительность содержания под стражей; и эти упущения лишь усугублялись по ходу разбирательства. <…>
  4. Таким образом, в отношении каждого из заявителей было допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции. <…>
  1. <…> Суду апелляционной инстанции потребовалось двадцать три дня, чтобы рассмотреть апелляционную жалобу [Артема Савелова] на постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, и тридцать дней, чтобы рассмотреть его жалобу на постановление о первом продлении срока содержания под стражей. <…> Суд не считает, что по такому срочному делу как разрешение вопроса, касающегося права на физическую свободу, национальные суды действовали усердно, когда им потребовалось так много времени, чтобы назначить судебные заседания. [Суд] приходит к выводу, что эти периоды времени не могут считаться совместимыми с требованием пункта 4 статьи 5 Конвенции о “безотлагательности”, особенно принимая во внимание, что за всю их длительность несут ответственность [только российские] власти <…>.
  2. Таким образом, в отношении [Артема Савелова] было допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции. <…>
  1. <…> [В] течение всего периода содержания под стражей [в ИЗ-77/4 и ИЗ-77/2 Леонид Ковязин] находился в камерах, где на него приходилось около четырех квадратных метров личного пространства. Соответственно, он не подвергся значительной переполненности [камер], которая могла бы сама по себе привести к страданиям, несовместимым со статьей 3 Конвенции. Он был обеспечен отдельной койкой, и он никогда не заявлял, что оборудование камер за счет [размещения] таких предметов как столы, койки или туалет препятствовало его свободному перемещению по камере <…>.
  2. Кроме того, Суд отмечает, что туалеты в камерах были отделены от жилого пространства, хотя перегородка и не доходила до потолка. Также к каждой камере был беспрепятственный доступ естественного света. Окна не были оборудованы металлическими ставнями или иными приспособлениями, мешающими проникновению в камеру естественного света. Где возможно, маленькая форточка в окне могла быть открыта для поступления свежего воздуха. Камеры были дополнительно оборудованы системами искусственного освещения и вентиляции. Заявителю предоставлялась возможность пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью в один час. В камерах была проточная холодная вода, и раз в семь дней заключенные имели доступ к душевым.
  3. Принимая во внимание совокупный эффект этих условий, Суд не считает, что условия содержания заявителя под стражей достигли той степени суровости, которая необходима, чтобы охарактеризовать обращение как бесчеловечное или унижающее достоинство по смыслу статьи 3 Конвенции <…>.
  4. Что касается медицинской помощи, то власти сослались на четыре случая, когда [Леонид Ковязин] обращался за медицинской помощью и к нему приходил доктор, включая одну консультацию офтальмолога. Стороны не представили дополнительной информации в отношении заболеваний или лечения заявителя.
  5. Принимая во внимание информацию, имеющуюся в его распоряжении, Суд не может установить, что у заявителя были какие-либо проблемы со здоровьем, которые требовали бы от властей предпринять какие-либо шаги, выходящие за рамками консультаций, которые он получил. Более того, не имеется никакой информации о тех или иных жалобах заявителя или его защитника на неоказание медицинской помощи. Суд отмечает, в частности, что такого рода жалобы не были высказаны членам общественной наблюдательной комиссии, посетившей заявителя 07 и 20 октября 2013 года.
  6. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд приходит к выводу, что жалобы [Леонида Ковязина] на нарушение статьи 3 Конвенции должны быть отклонены на основании подпункта “а” пункта 3 и пункта 4 статьи 35 Конвенции.

Узники Болотной (Акименков и другие): Новая коммуникация

Дата коммуницирования жалоб: 13 октября 2014 года.

Дата опубликования сведений о коммуницировании жалоб: 03 ноября 2014 года.

Название дела на русском языке: Акименков против России и 4 другие жалобы.

Название дела на английском языке: Akimenkov v. Russia and 4 other applications.


Краткая информация о фактических обстоятельствах дела и вопросах сторонам

Жалобы касаются задержания и привлечения заявителей к уголовной ответственности в связи с событиями на Болотной площади 06 мая 2012 года.

ЕСПЧ поставил перед сторонами разбирательства — заявителями и властями Российской Федерации — следующие вопросы.

Вопросы, касающиеся демонстрации 06 мая 2012 года

1. Были ли по настоящему делу исполнены обязательства властей предпринять необходимые меры по обеспечению мирного проведения законных демонстраций, как того требует статья 11 Конвенции (см. Oya Ataman v. Turkey, no. 74552/01, § 35, ECHR 2006-XIII)? Властям предложено представить документы, касающиеся согласования проведения демонстрации на Болотной площади 06 мая 2012 года, мер по обеспечению безопасности и управлению толпой, предпринятых до, во время и после демонстрации.

2. На каком основании власти потребовали прекратить демонстрацию? Было ли решение прекратить демонстрацию вызвано серьезными нарушениями общественного порядка, была ли установлена причина нарушений общественного порядка?

3. Если во время демонстрации имели место серьезные нарушения общественного порядка, соответствовала ли реакция властей характеру и масштабам нарушений? В частности, было ли оправданным решение прекратить и разогнать демонстрацию?

4. Имело ли место расследование событий на Болотной площади 06 мая 2012 года? Если да, то властям государства-ответчика необходимо представить результаты расследования и все относимые документы и видеозаписи, а также протоколы судебных заседаний по делу заявителей.

Вопросы, касающиеся всех заявителей

В отношении каждого из заявителей властям государства-ответчика предложено предоставить ответы на следующие вопросы:

1. Принимая во внимание конкретные претензии заявителя в отношении задержания и последующего привлечения к уголовной ответственности, имело ли место вмешательство в принадлежащую заявителю свободу собраний по смыслу пункта 1 статьи 11 Конвенции? Если да, то было ли вмешательство предусмотрено законом и необходимо по смыслу пункта 2 статьи 11 Конвенции?

2. Представляли ли собой те же меры вмешательство в принадлежащую заявителю свободу выражения мнения по смыслу пункта 1 статьи 10 Конвенции? Если да, то было ли вмешательство предусмотрено законом и необходимо по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции?

3. Были ли меры по обеспечению безопасности и управлению толпой предприняты, а физическая свобода заявителей ограничена с целью посягательства на их свободу собраний и свободу выражения мнения в нарушение статьи 18 Конвенции (см. Gusinskiy v. Russia, no. 70276/01, ECHR 2004IV)?

4. Соответствовали ли условия содержания заявителей в Мосгорсуде и Никулинском районном суде г. Москвы требованиям статьи 3 Конвенции (см., в частности, Svinarenko and Slyadnev v. Russia [GC], nos. 32541/08 and 43441/08, 17 July 2014)? При ответе на этот вопрос властям не нужно воспроизводить информацию, уже представленную в рамках рассмотрения дела “Акименков против России и 6 других жалоб” и “Луцкевич против России и 3 других жалобы”, которые Суд примет во внимание при рассмотрении данного дела.

Вопросы, касающиеся отдельных заявителей

В отношении Белоусова, Луцкевич и Зимина властям государства-ответчика предложено предоставить ответы на следующие вопросы:

1. Принимая во внимание конкретные претензии заявителя, было ли разбирательство по уголовному делу справедливым и проведенным независимым и беспристрастным судом в соответствии с пунктом 1 и подпунктами B и C пункта 3 статьи 6 Конвенции?

2. По делу Белоусова, принимая во внимание претензии, заключающиеся в том, что ключевой свидетель обвинения – сотрудник полиции Ф. был представлен заявителю до предъявления заявителя ему для опознания, а также в том, что показания указанного свидетеля [об этом] не были оглашены в судебном заседании [несмотря на ходатайство защиты], было ли разбирательство по уголовному делу справедливым, как того требует пункт 1 и подпункт D пункта 3 статьи 6 Конвенции? Продолжить чтение…

Жалоба привлеченного по ст. 19.3 КоАП РФ за Болотную: Коммуникация

Дата коммуницирования жалобы: 13 октября 2014 года.

Дата опубликования сведений о коммуницировании жалобы: 03 ноября 2014 года.

Название дела на русском языке: Асаинов против России.

Название дела на английском языке: Asainov v. Russia.

Номер жалобы: 16694/13.

ФИО заявителя: Андрей Феритович Асаинов.


Краткая информация о фактических обстоятельствах дела и вопросах сторонам

Жалоба касается задержания заявителя и назначения ему административного наказания по статье 19.3 КоАП РФ (неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции) в виде штрафа в размере 500 рублей в связи с событиями на Болотной площади 06 мая 2012 года.

ЕСПЧ поставил перед сторонами разбирательства — заявителем и властями Российской Федерации — следующие вопросы:

1. Принимая во внимание претензии заявителя в отношении производства по делу об административном правонарушении, в частности, касающиеся выполнения судьей функции обвинения, рассмотрения дела судом второй инстанции без участия заявителя и его защитника, невозможности допросить свидетелей обвинения, а также вызвать свидетелей защиты, было ли разбирательство по делу справедливым и проведенным независимым и беспристрастным судом в соответствии с пунктами 1 и 2, подпунктом D пункта 3 статьи 6 Конвенции?

2. Принимая во внимание задержание заявителя и последующее привлечение его к административной ответственности, имело ли место вмешательство в принадлежащую ему свободу собраний по смыслу пункта 1 статьи 11 Конвенции? Если да, то было ли вмешательство предусмотрено законом и необходимо по смыслу пункта 2 статьи 11 Конвенции? Продолжить чтение…

Жалоба участника митинга на Болотной на жестокость полиции: Коммуникация

Дата коммуницирования жалобы: 13 октября 2014 года.

Дата опубликования сведений о коммуницировании жалобы: 03 ноября 2014 года.

Название дела на русском языке: Захаров против России.

Название дела на английском языке: Zakharov v. Russia.

Номер жалобы: 35880/14.

ФИО заявителя: Виктор Николаевич Захаров.


Краткая информация о фактических обстоятельствах дела и вопросах сторонам

Заявитель являлся участником митинга на Болотной площади 06 мая 2012 года. Он утверждает, что не нарушал общественный порядок, однако стал жертвой неоправданно жестокого обращения со стороны сотрудников полиции: в частности, один из них, разгоняя мероприятие, ударил его резиновой дубинкой (ее рукояткой), в результате чего причинил ушибленную рану лобной области головы. Добиться возбуждения уголовного дела заявителю не удалось.

Европейский Суд по правам человека поставил перед сторонами разбирательства – заявителем и российскими властями – вопросы о том, была ли в отношении Виктора Захарова нарушена статья 3 Конвенции в связи с обращением с ним во время разгона митинга, было ли расследование соответствующих обстоятельств также проведено с нарушением статьи 3 Конвенции, имелись ли в распоряжении заявителя эффективные средства правовой защиты от предполагаемого нарушения статьи 3 Конвенции, как того требует статья 13, а также имело ли место вмешательство в гарантированную Виктору Захарову статьей 11 Конвенции свободу собраний, а если да, то было ли такое вмешательство осуществлено на основании закона и являлось ли оно необходимым в демократическом обществе по смыслу статьи 11. Продолжить чтение…

ЕСПЧ задал вопросы по жалобам еще 4-х фигурантов “болотного дела”

Сегодня, 13 января 2014 года, ЕСПЧ опубликовал информацию о коммуницировании жалоб еще четырех фигурантов т.н. “болотного дела”: Дениса Луцкевича, Ильи Гущина, Алексея Полиховича и Степана Зимина (“Луцкевич против России” (Lutskevich v. Russia, N 6312/13), “Гущин против России” (Gushchin v. Russia, N 53390/13), “Полихович против России” (Polikhovich v. Russia, N 62630/13), “Зимин против Росси” (Zimin v. Russia, N 63686/13); объединенное производство по всем указанным жалобам называется “Луцкевич и 3 другие жалобы против России” Lutskevich and 3 others applications v. Russia)).

В отношении каждого из заявителей властям государства-ответчика необходимо предоставить сведения о том, на каком этапе находится разбирательство по уголовному делу и какая мера пресечения применена к заявителю в настоящее время (заключение под стражу или иная). Если срок заключения заявителя под стражу был продлен после отправки им последнего письма в ЕСПЧ, властям необходимо сообщить об общей продолжительности содержания заявителя под стражей и основаниях продления избранной в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу, предоставив копии соответствующих постановлений о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу и [иных] судебных актов.

Применительно ко всем жалобам ЕСПЧ поставил перед сторонами разбирательства – российскими властями и заявителями – следующие вопросы:

Убедились ли суды при избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу в наличии обоснованного подозрения в совершении заявителями преступления, как того требует подпункт «с» пункта 1 статьи 5 Европейской Конвенции? В частности, были ли судами при этом оценены доказательства, свидетельствующие о наличии такого обоснованного подозрения?

Принимая во внимание те конкретные основания принятия решений, которые прямо указаны судами в их постановлениях об избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, имелись ли относимые и достаточные основания лишения заявителей свободы, как того требует пункт 3 статьи 5 Европейской Конвенции в сочетании с подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции? В частности:

Была ли судами соблюдена презумпция в пользу свободы?

Были ли судами оценены конкретные фактические обстоятельства, свидетельствующие о наличии рисков, предположительно связанных с заявителями [скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью, воспрепятствовать производству по уголовному делу]?

Были ли судами рассмотрены относимые доказательства с целью установить существование таких фактических обстоятельств?

Была ли судами рассмотрена возможность избрания в отношении заявителей более мягкой меры пресечения, такой как залог, домашний арест, электронное наблюдение (по российскому законодательству самостоятельной мерой пресечения не является – О.А.), личное поручительство и т.п.?

Были ли судами должным образом учтены изменения состояния заявителей и потребностей обеспечения надлежащего производства по делу [по мере продвижения предварительного расследования и судебного разбирательства] при продлении избранной меры пресечения в виде заключения под стражу?

Проявили ли власти особое усердие при расследовании уголовного дела, как того требует пункт 3 статьи 5 Европейской Конвенции? В частности, рассмотрели ли суды вопросы о необходимости производства во время предварительного расследования и судебного разбирательства конкретных следственных и иных процессуальных действий [в ожидании проведения которых заявители содержатся под стражей, несмотря на презумпцию их невиновности], а также о том, почему эти действия не были проведены раньше или не могли быть проведены быстрее?

Применительно к жалобам Луцкевича, Полиховича и Зимина ЕСПЧ дополнительно задал следующие вопросы:

Соответствовали ли условия содержания заявителей в ИЗ-77/5 и ИЗ-77/2 г. Москвы требованиям статьи 3 Европейской Конвенции? Властям государства-ответчика следует высказаться по каждому из аспектов содержания заявителей под стражей, которых касаются их жалобы. Властям необходимо представить доказательства, включая данные о списочной численности заключенных под стражу, планы покамерного размещения, распорядки дня, цветные фотографии напольных чаш (унитазов) и умывальников и т.д., а также заключения надзирающего прокурора, касающиеся условий содержания под стражей в каждом из указанных СИЗО.

Соответствовали ли условия конвоирования заявителей из СИЗО в суд для участия в судебных заседаниях и обратно требованиям статьи 3 Европейской Конвенции?

Соответствовали ли условия содержания заявителей в Мосгорсуде требованиям статьи 3 Европейской Конвенции? Властям государства-ответчика следует высказаться по поводу претензий заявителей, касающихся конвойного помещения и зала судебных заседаний.

По жалобе Луцкевича ЕСПЧ задал еще два дополнительных вопроса:

Подвергся ли господин Луцкевич жестокому обращению в нарушение статьи 3 Европейской Конвенции при разгоне демонстрации 06 мая 2012 года?

Принимая во внимание процессуальные гарантии защиты от пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения или наказания, было ли расследование обстоятельств настоящего дела (речь со всей очевидностью идет о предполагаемом жестоком обращении с заявителем, а не о собственно “болотном деле” – О.А.) проведено с нарушением статьи 3 Европейской Конвенции? Властям следует предоставить информацию и соответствующие документы, касающиеся рассмотрения заявления господина Луцкевича о его избиении при разгоне демонстрации. Продолжить чтение…

Вопросы ЕСПЧ по жалобам фигурантов “болотного дела”

При коммуницировании жалоб фигурантов т.н. “болотного дела” Европейский Суд по правам человека поставил перед сторонами разбирательства следующие вопросы.

Вопросы по жалобам всех 7 заявителей по делу “Акименков против России и 6 других жалоб” (Akimenkov v. Russia and 6 other application)

В отношении каждого из заявителей властям государства-ответчика необходимо предоставить сведения о том, на каком этапе находится разбирательство по уголовному делу и какая мера пресечения применена к заявителю в настоящее время (заключение под стражу или иная). Если срок заключения заявителя под стражу был продлен после отправки им последнего письма в ЕСПЧ, властям необходимо сообщить об общей продолжительности содержания заявителя под стражей и основаниях продления избранной в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу, предоставив копии соответствующих постановлений о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу и [иных] судебных актов.

Убедились ли суды при избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу в наличии обоснованного подозрения в совершении заявителями преступления как того требует подпункт «с» пункта 1 статьи 5 Европейской Конвенции? В частности, были ли судами при этом оценены доказательства, свидетельствующие о наличии такого обоснованного подозрения?

Принимая во внимание те конкретные основания принятия решений, которые прямо указаны судами в их постановлениях об избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, имелись ли относимые и достаточные основания лишения заявителей свободы? В частности:

Была ли судами соблюдена презумпция в пользу свободы?

Были ли судами оценены конкретные фактические обстоятельства, свидетельствующие о наличии рисков, предположительно связанных с заявителями [скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью, воспрепятствовать производству по уголовному делу]?

Были ли судами рассмотрены относимые доказательства с целью установить существование таких фактических обстоятельств?

Была ли судами рассмотрена возможность избрания в отношении заявителей более мягкой меры пресечения, такой как залог, домашний арест, электронное наблюдение (по российскому законодательству самостоятельной мерой пресечения не является – О.А.), личное поручительство и т.п.?

Были ли судами должным образом учтены изменения состояния заявителей и потребностей обеспечения надлежащего производства по делу [по мере продвижения предварительного расследования и судебного разбирательства] при продлении избранной меры пресечения в виде заключения под стражу?

Проявили ли власти особое усердие при расследовании уголовного дела, как того требует пункт 3 статьи 5 Европейской Конвенции? В частности, рассмотрели ли суды вопросы о необходимости производства во время предварительного расследования и судебного разбирательства конкретных следственных и иных процессуальных действий [в ожидании проведения которых заявители содержатся под стражей, несмотря на презумпцию их невиновности], а также о том, почему эти действия не были проведены раньше или не могли быть проведены быстрее?

Вопросы по жалобам Ярослава Белоусова (N 2653/13), Владимира Акименкова (N 2613/13) и Леонида Ковязина (N 13008/13) [вопросы, касающиеся отдельных жалоб, перегруппированы и объединены для удобства восприятия]

Соответствовали ли условия содержания Ярослава Белоусова в ИЗ-77/5 и ИЗ-77/2 г. Москвы, Владимира Акименкова в тех же СИЗО и ИЗ-77/1 г. Москвы и Леонида Ковязина в СИЗО-4 г. Москвы требованиям статьи 3 Европейской Конвенции? Властям государства-ответчика следует высказаться по каждому из аспектов содержания заявителей под стражей, которых касаются их жалобы. Властям необходимо представить доказательства, включая данные о списочной численности заключенных под стражу, планы покамерного размещения, распорядки дня, цветные фотографии напольных чаш (унитазов) и умывальников и т.д., а также заключения надзирающего прокурора, касающиеся условий содержания под стражей в каждом из указанных СИЗО.

Вопросы по жалобам Владимира Акименкова, Ярослава Белоусова и Николая Кавказского (N 19327/13) 

Соответствовали ли условия конвоирования заявителей из СИЗО в суд для участия в судебных заседаниях и обратно требованиям статьи 3 Европейской Конвенции?

Соответствовали ли условия содержания заявителей в Мосгорсуде требованиям статьи 3 Европейской Конвенции? Властям государства-ответчика следует высказаться по поводу претензий заявителей, касающихся конвойного помещения и зала судебных заседаний.

Вопросы по жалобам Владимира Акименкова, Ярослава Белоусова, Николая Кавказского, Михаила Косенко (N 15669/13) и Леонида Ковязина

Выполнило ли государство свои обязательства обеспечить надлежащую защиту здоровья и благополучия заявителей, в т.ч, среди прочего, предоставив им необходимую медицинскую помощь, как того требует статья 3 Европейской Конвенции, принимая во внимание в отношении Михаила Косенко историю его болезни как лица, страдающего психическим заболеванием [шизофрения], а в отношении Леонида Ковязина ходатайство заявителя о его медицинском освидетельствовании?

Вопросы по жалобам Андрея Барабанова (N 4966/13), Михаила Косенко и Артема Савелова (N 60882/12)

Соответствовала ли длительность рассмотрения судом жалоб Андрея Барабанова на неправомерность заключения его под стражу на основании постановления от 30 мая 2012 года и продления срока содержания его под стражей на основании постановлений от 04 июля и 31 октября 2012 года, Михаила Косенко – на неправомерность продления срока содержания его под стражей на основании постановления от 05 июля и Артема Савелова – на неправомерность заключения его под стражу на основании постановления от 14 июня 2012 года и продления срока содержания его под стражей на основании постановления от 09 августа 2012 года требованию пункта 4 статьи 5 Конвенции о необходимости безотлагательного рассмотрения такого рода жалоб?