«Уголовный» характер КоАП и право на бесплатного защитника

На этой странице приведены извлечения из Постановления ЕСПЧ по делу “Михайлова против России” (Mikhaylova v. Russia, жалоба N 46998/08) от 19 ноября 2015 года (в моем переводе).

Их, по моему мнению, вполне достаточно для понимания смысла и значения этого Постановления. Поэтому комментарии тут, возможно, излишни. Однако в связи с появлением публикаций, посвященных этому Постановлению, замечу, что вывод о применимости гарантий статьи 6 Конвенции в ее уголовной части к разбирательству по делу об административном правонарушении сам по себе не означает, что соблюдение этих гарантий невозможно без предоставления лицу, в отношении которого ведется производство, услуг защитника бесплатно. Наряду с применимостью гарантий статьи 6 Конвенции в уголовной части и недостаточности у названного лица средств для оплаты услуг защитника необходимо, чтобы предоставление таковых бесплатно требовали интересы правосудия. О чем прямо написано в подпункте “с” пункта 3 статьи 6 Конвенции.

Другое дело, что, как следует из Постановления ЕСПЧ, когда лицу грозит наказание в виде административного ареста на срок 15 суток, по общему правилу этого уже достаточно, чтобы прийти к выводу, что интересы правосудия требуют предоставления ему услуг защитника бесплатно при условии отсутствия у него средств на оплату таких услуг (см. пункт 92; хотя, на мой взгляд, наличие и содержание предшествующего ему пункта 91 все-таки позволяет усомниться, что даже при таком наказании, грозящем лицу, не может быть других конкретных факторов, которые в своей совокупности позволяют прийти к выводу, что предоставление услуг защитника бесплатно в данном конкретном случае не было необходимым). (При этом государство может дать лицу возможность реализовать соответствующее право и каким-то иным способом, не через предоставление бесплатных услуг защитника в рамках непосредственно судебного разбирательства, о чем в Постановлении ЕСПЧ также написано.) Таким образом, возможность быть лишенным свободы на 15 суток в результате признания виновным может является одновременно как одним из аргументов в пользу применимости гарантий статьи 6 Конвенции в ее уголовной части (хотя они могут быть применимы и без этого, по другим причинам, см. пункт 65), так и аргументом в пользу того, что интересы правосудия требуют предоставления услуг защитника бесплатно. Однако бесплатные услуги защитника могут быть необходимы и в других случаях. Например, как в данном деле применительно к обвинению по части 2 статьи 20.2 КоАП РФ, в связи с юридической сложностью дела и тем фактом, что оно затрагивало две конвенционные свободы: свободу собраний и свободу выражения мнения (см. пункты 96-102).

Также обратите внимание, что Постановление ЕСПЧ может быть интерпретировано как распространяющее гарантии статьи 6 Конвенции в уголовной части едва ли не на все разбирательства по делам об административных правонарушениях (во всяком случае, если речь не идет о некоторых делах со специальным субъектом). Прямо в таком виде это в Постановлении не сформулировано. (Хотя нельзя исключить, что когда-нибудь ЕСПЧ это сделает.) Однако факторы, на основании которых ЕСПЧ пришел к выводу о применимости этих гарантий к разбирательству по части 2 статьи 20.2 КоАП РФ, характерны едва ли для всех административных правонарушений (см. пункты 59-60 и 64). Заметьте, что в силу специфики обстоятельств дела Постановление ЕСПЧ по делу “Каспаров и другие против России” едва ли могло быть интерпретировано таким образом.

Повторюсь, даже если допустить, что все производства по делам об административных правонарушениях охватываются гарантиями статьи 6 Конвенции в уголовной части, то это вовсе не означает, что по всем таким делам следует предоставлять услуги защитника бесплатно, если лицо, в отношении которого ведется производство, не имеет средств для их оплаты. Однако из этого следует едва ли не более важный вывод о необходимости предоставления такому лицу всех гарантий статьи 6 Конвенции в ее уголовной части!

“2. Вопросы приемлемости <…>

(b) Применимость статьи 6 Конвенции ввиду обстоятельств, связанных с предметом разбирательства (ratione materiae) <…>

(i) Привлечение к ответственности по статье 20.2 КоАП РФ

(α) Классификация разбирательства согласно национальному праву и его сущность

  1. Согласно российскому законодательству нарушение установленного порядка организации либо проведения публичных мероприятий может представлять собой “административное правонарушение”, предусмотренное КоАП [РФ]. Суд ранее [уже] исследовал круг [деяний], определяемых в некоторых правовых системах как “административные”, и обнаружил, что таковые охватывают некоторые правонарушения, которые являются по своей сущности уголовными, но слишком незначительны, чтобы регулироваться уголовными правом и процессом <…>. Когда такое имеет место, классификация [правонарушения] согласно национальному законодательству не является определяющей для целей [решения вопроса о применимости] статьи 6 Конвенции, и большее значение имеет сама сущность рассматриваемого правонарушения <…>.
  2. При таких обстоятельствах [сущность правонарушения] определяется в отношении обвинения, которое указано в протоколе об административном правонарушении, составленном должностным лицом несудебного органа власти и направленном судье [для рассмотрения дела]. Именно этот документ определил, что постановлено на карту [для заявительницы], в то время как судья, призванный вынести постановление [по делу об административном правонарушении], имел лишь ограниченные полномочия по переквалификации обвинения <…>. Заявительнице было предъявлено обвинение в совершении правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 20.2 КоАП РФ <…>.
  3. Что касается сущности этого правонарушения, то часть 2 статьи 20.2 КоАП РФ предусматривала наказание за участие в публичном мероприятии, которое нарушало “установленный порядок”, в том числе требование о необходимости предварительного уведомления властей, которое предусмотрено, в частности, Федеральным законом “О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях”. Статья 20.2 КоАП РФ посвящена правонарушениям, посягающим на общественный порядок и общественную безопасность, и была разработана в целях наказания за нарушение норм, касающихся публичных мероприятий, и предупреждения совершения такого рода правонарушений. Производство по делу об административном правонарушении было возбуждено должностным лицом <…>. Нормы права, примененные к заявительнице, адресованы всем, а не группе людей, обладающих специальным статусом <…>. И Суд приходил ранее к выводу, что правонарушение, о котором идет речь, являлось общеадминистративным (см. пункт 42 Постановления ЕСПЧ по делу “Каспаров и другие против России” от 03 октября 2013 года).
  4. Наконец, Суд отмечает, что отдельные процедурные гарантии, предусмотренные КоАП РФ, такие как презумпция невиновности <…>, свидетельствуют об “уголовной” сущности разбирательства.

(β) Оценка наказания

  1. Суд сказал бы, что требующим оценки наказанием в данном случае следовало бы считать то, которое “грозило” или “могло быть назначено” <…>. Оно определяется по верхней границе максимального наказания, предусмотренного нормой права, применимой к правонарушению. Наказание, которое фактически было назначено, имеет значение с точки зрения оценки, однако не может преуменьшить значимость того, что изначально было поставлено на карту (<…> см. в качестве сравнения Определение Конституционного Суда РФ [№ 236-О] от 05 февраля 2015 года <…>).
  2. Что касается сущности и суровости наказания, то Суд отмечает, что, в отличие от правонарушения, предусмотренного статьей 19.3 КоАП РФ, в результате признания виновной в совершении правонарушения, предусмотренного статьей 20.2 КоАП РФ, заявительница могла быть подвергнута лишь штрафу. Его максимальный размер, предусмотренный законом, составлял 1000 рублей <…>, в то время как заявительница была подвергнута штрафу в размере 500 рублей <…>. Кроме того, никем не утверждалось и Суд не находится оснований для вывода о том, что это наказание влекло за собой иные лишения, ограничения или дальнейшие финансовые или иные связанные с этим потери <…>.
  3. Заявительница утверждала, однако, что согласно КоАП РФ неуплата штрафа в предусмотренный срок могла влечь административный арест на срок до 15 суток. Однако следует отметить, что статья 20.25 [КоАП РФ] предусматривает ответственность за совершение самостоятельного административного правонарушения <…>. Производство по делу в соответствии с положениями этой статьи должно быть отдельно возбуждено и передано на рассмотрение судье. Таким образом, что касается ссылки [заявительницы] на потенциальное наказание, нельзя сказать, что административный штраф, о котором идет речь, мог быть заменен лишением свободы в случае его неуплаты <…>.
  4. Однако, по мнению Суда, что действительно имеет значение, так это то, что штраф не был призван возместить причиненный вред, но по своей природе служил наказанию и предупреждению [совершения новых правонарушений], что также является особенностью уголовных санкций <…>. И действительно, КоАП РФ предусматривает, что наказание является мерой ответственности за совершение административного правонарушения и применяется в целях предупреждения совершения новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами <…>.

(γ) Дополнительные соображения

  1. Хотя приведенных выше соображений, касающихся основной сущности разбирательства и карательной природы наказания, достаточно для Суда, чтобы прийти к выводу о применимости статьи 6 Конвенции в уголовной части, Суд добавит следующее, чтобы завершить [свой] анализ.
  2. Из принципиальных соображений при определении того, что составляет “уголовную” сферу, Суд придает особое значение лишению свободы в любой форме <…>. Приходя к выводу о применимости статьи 6 Конвенции в уголовной части, Суд в Постановлении по делу “Каспаров и другие” <…> в дополнение к приведенным выше соображениям отметил, что заявители были задержаны и провели в отделе милиции примерно два часа <…>. По тому делу Суд отметил, что заявители подверглись административному задержанию на основании статьи 27.3 КоАП РФ, т.е. мере с более значительными уголовными коннотациями, чем доставление физического лица в отдел милиции, предусмотренное статьей 27.2 КоАП РФ <…>.
  3. Не располагая копиями протокола об административном задержании или доставлении, но отмечая признание властями, что заявительница была “задержана”, Суд будет исходить из предположения, что заявительница подверглась мере, предусмотренной статьей 27.3 КоАП РФ в отношении обоих правонарушений, за которые она была привлечена к ответственности.
  4. Наконец, Суд повторяет, что концепция “уголовного обвинения” по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции является автономной, а это означает, в частности, что в силу своего предмета некоторые виды разбирательств могут выходить за рамки этой статьи <…>. Однако в рассматриваемом случае Суд не видит причин сомневаться в применимости статьи 6 Конвенции.
  5. В силу вышеизложенного, Суд убежден, что разбирательство, в рамках которого заявительница была привлечена к ответственности по статье 20.2 КоАП РФ, может быть охарактеризовано как “уголовное” по смыслу статьи 6 Конвенции.

(ii) Привлечение к ответственности по статье 19.3 КоАП РФ

  1. По мнению Суда, большинство соображений, изложенных в предшествующих пунктах, применимо, mutatis mutandis, к привлечению к ответственности по статье 19.3 КоАП РФ.
  2. Тем более, что административный арест, предусмотренный законом в качестве наказания, представляет собой веский аргумент в пользу классификации соответствующего разбирательства как охватываемого статье 6 Конвенции в уголовной части.
  3. Суд отмечает, что статья 19.3 КоАП РФ предусматривала наказание в виде штрафа в размере [до] 1000 рублей и/или (sic! – О.А.) административного ареста на срок до 15 суток. Как Суд многократно подтверждал, когда в обществах, придерживающихся принципа верховенства права, наказание, которое может быть и фактически назначено заявителю, предполагает лишение свободы, имеет место презумпция того, что предъявленное заявителю обвинение является “уголовным”, и эта презумпция может быть опровергнута только в исключительных случаях и лишь когда лишение свободы не может быть расценено как “заметно негативное”, учитывая характер, длительность и способ исполнения [наказания] <…>.
  4. Применительно к настоящему делу Суд не усматривает никаких исключительных обстоятельств такого рода (<…> см. в качестве примера обратного Постановление по делу “Энгель и другие [против Нидерландов от 08 июня 1976 года]”, в котором Суд счел, что предусмотренное законом наказание в виде содержания под стражей в течение двух суток в контексте воинской службы [на гауптвахте – О.А.] было слишком непродолжительным, чтобы относиться к “уголовному” праву по смыслу статьи 6 Конвенции).
  5. Ввиду вышеизложенного Суд приходит к выводу, что к разбирательству по статье 19.3 КоАП РФ применима статья 6 Конвенции в уголовной части.
    <…>

3. Существо [нарушения] <…>

(b) Применение [общих] принципов к настоящему делу

  1. В первую очередь Суд отмечает, что претензии заявительницы касаются недоступности бесплатных услуг защитника при разбирательстве в судах первой и второй инстанций. Таким образом, настоящее дело не касается вопроса об услугах защитника после задержания <…> или при обжаловании вступивших в законную силу постановлений по делам об административных правонарушениях.
  2. Суд также отмечает, что рассматриваемая им жалоба заявительницы вызвана предположительно неудовлетворительным состоянием национального законодательства. В связи с этим Суд повторяет, что по делам, инициированным индивидуальными жалобами, его задачей не является абстрактное рассмотрение применимого законодательства или оспариваемой практики. Вместо этого он должен ограничить себя, без потери из вида, насколько это возможно, общего контекста, рассмотрением вопросов, затронутых находящимся в его производстве делом. Следовательно, задача Суда здесь заключается не в том, чтобы рассмотреть абстрактно вопрос о соответствии Конвенции названных выше разбирательств, а в том, чтобы определить, каков конкретный результат вмешательства в конвенционные права при обстоятельствах данного дела <…>.
  3. Следует отметить, что в соответствующее время статья 25.5 КоАП РФ предусматривала, что лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, может воспользоваться юридической помощью своего защитника (адвоката или иного лица). Власти признали, что в Кодексе как таковом это положение не интерпретировалось как предусматривающее право на получение услуг защитника бесплатно, в том числе при тех или иных условиях, и в судебной практике такое толкование также не давалось. Суд проанализирует настоящее дело, воспользовавшись подробной аргументацией Конституционного Суда РФ, сформулированной им недавно по результатам рассмотрения жалобы заявительницы.
  4. Что касается достаточности средств для оплаты услуг защитника <…>, то, учитывая предъявление заявительницей претензий к национальному законодательству, а не к его применению в конкретном случае, очевидно, что “критерий [недостаточности] средств” не был и не мог быть применен на национальном уровне. Со своей стороны, принимая во внимание имеющуюся в его распоряжении информацию, Суд готов предположить, что заявительница удовлетворяла этому критерию.
  5. Таким образом, Суду остается установить, требовали ли “интересы правосудия” предоставления заявительнице услуг защитника бесплатно в целях производства по делу о двух административных правонарушениях, за которые она была привлечена к ответственности.

(i) Привлечение к ответственности по статье 19.3 КоАП РФ

  1. Следует отметить, что заявительнице грозило наказания в виде [административного] ареста на срок до 15 суток. В связи с этим Суд не упускает из виду, что в соответствии с требованиями российского законодательства административный арест назначается лишь в “исключительных случаях” [см. статью 3.9 КоАП РФ – О.А.]. Однако решение об этом должно быть принято национальным судьей по каждому конкретному делу, и, следовательно, данное обстоятельство само по себе не может иметь значение при ответе на вопрос о том, должны ли были услуги защитника предоставляться заявительнице бесплатно, чтобы соответствовать требованиям статьи 6 [Конвенции]. Представляется, что заявительница не относилась к тем категориям лиц, к которым административный арест [в принципе] не мог применяться в качестве [административного] наказания. Таким образом, Суд считает, что для заявительницы многое было поставлено на карту <…>.
  2. Что касается других факторов (таких как тяжесть соответствующего правонарушения и конкретного обвинения, предъявленного заявительнице, а также сложность дела), то Суд отмечает, что по одному из эпизодов она обвинялась в неповиновении требованию сотрудника милиции. Вероятно, надлежащее рассмотрение этого обвинения требовало, среди прочего, установления законности требования сотрудника [милиции] (с конкретными ссылками на положения других нормативных актов, таких как Федеральный закон “О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях” и Закон РФ “О милиции”), или подготовки юридического заключения по вопросу о реализации свободы выражения мнения лицом, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении <…>. Хотя Суд признает, что аргументы заявительницы, представленные национальным судам, не были лишены оснований, это невозможно было разумно предположить заранее при решении вопроса о [необходимости предоставления] бесплатной юридической помощи. В любом случае, наличие или отсутствие у заявительницы достаточных познаний в области права не было и не могло быть относимым обстоятельством при решении вопроса о любой возможности отказать ей по закону в праве на бесплатную юридическую помощь. Что касается возможного значения индивидуальной ситуации заявительницы, то Суд в первую очередь отмечает, что она была пенсионеркой и не имела юридической или иной соответствующей подготовки.
  3. Как бы то ни было, суровости наказания достаточно для Суда, чтобы прийти к выводу, что услуги защитника должны были предоставляться заявительнице бесплатно, поскольку того требовали “интересы правосудия”.
  4. Представляется, что Конституционный Суд РФ рассуждал в том же ключе, указав, что федеральный законодатель вправе устанавливать условия реализации права на получение бесплатной юридической помощи, не допуская при этом искажения существа данного права; что это право может приобретать “конституционное значение” в тех случаях, когда степень вторжения в конституционные права или свободы, обусловленная привлечением к административной ответственности, сопоставима с мерами уголовно-правового воздействия ([см. Определение № 236-О от 5 февраля 2015 года – О.А.]).
  5. Суд в свою очередь повторяет, что подпункт “с” пункта 3 статьи 6 Конвенции предоставляет Договаривающимся Сторонам возможность выбора средств реализации в рамках национального судопроизводства права пользоваться услугами защитника, в то время как задача Суда состоит лишь в том, чтобы убедиться, соответствует ли выбранный ими способ [реализации этого права] требованиям права на справедливое судебное разбирательство <…>. Однако заявительница не могла воспользоваться услугами защитника при рассмотрении дела судьей, равно как не получила помощи ни в какой иной форме, например, юридической консультации, досудебного представления ее интересов, содействия в подготовке жалобы на постановление судьи или комбинации вышеперечисленного <…>. Наконец, не возникает вопроса о том, была ли недоступность помощи защитника компенсирована при рассмотрении дела в суде второй инстанции или на последующих стадиях разбирательства, принимая во внимание основания пересмотра [постановлений судей по делам об административных правонарушениях] и то, как организовано рассмотрение дел [на этих стадиях] <…>. Фактически на этих стадиях разбирательства бесплатные услуги защитника также не были доступны.
  6. Вышеизложенного достаточно для Суда, чтобы прийти к выводу, что имело место нарушение пункта 1 и подпункта “с” пункта 3 статьи 6 Конвенции.

(ii) Привлечение к ответственности по статье 20.2 КоАП РФ

  1. Что касается суровости предусмотренного законом наказания, то Суд отмечает, что в соответствующее время единственным предусмотренным законом наказанием являлся штраф в размере до 1000 рублей <…>, размер которого был относительно небольшим даже по национальным меркам.
  2. Суд также отмечает, что дело касается события, юридические элементы которого, включая элементы состава правонарушения, были относительно простыми. В то же время Суд отмечает, что рассмотрение этого обвинения требовало определения и оценки относимых норм права и деяний, ответственость за которые предусмотрена статьей 20.2 КоАП РФ, посредством обращения к иным нормативным актам, таким как Федеральный закон “О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях” <…>, и, в конечном счете, к юридическим соображениям относительно реализации свободы собраний и/или свободы выражения мнения лицом, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении <…>. Вероятно, при решении этой задачи можно было столкнуться с определенными сложностями, в то время как заявительница не имела необходимых познаний в области права или юридической подготовки.
  3. В частности, значение имели вопросы о соблюдении при проведении публичного мероприятия требования о предварительном уведомлении, предусмотренного Федеральным законом “О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях” <…>, и о том, принимало ли лицо, которому предъявлено обвинение в совершении административного правонарушения, участие в демонстрации. Также следует отметить, что в таких случаях КоАП РФ не требовал участия при рассмотрении дела судьей прокурора, который предъявлял бы обвинение лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении <…>. Хотя до передачи судье материалы по делу собирались сотрудниками милиции, представляется, что обвинение лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, [фактически] и предъявлял, и рассматривал судья <…>.
  4. По настоящему делу Суд придает значение тому факту, что разбирательство в отношении заявительницы непосредственно касалось реализации ей основных свобод, гарантированных статьями 10 и 11 Конвенции. Таким образом, нет оснований полагать, что для заявительницы слишком мало было поставлено на карту.
  5. Также стоит отметить, что заявительница не могла воспользоваться услугами защитника при рассмотрении дела судьей, равно как не получила помощи ни в какой иной форме, например, юридической консультации, досудебного представления ее интересов, содействия в подготовке жалобы на постановление судьи или комбинации вышеперечисленного.
  6. Наконец, Суд считает, что в целях соответствия статье 6 Конвенции предпочтительно, чтобы соответствующие вопросы факта и права (такие как критерий [недостаточности] средств и наличие “интересов правосудия”) были в первую очередь рассмотрены на национальном уровне при разрешении вопроса о [необходимости предоставления] бесплатной юридической помощи, особенно когда, как по настоящему делу, в рамках соответствующего разбирательства на карту поставлены основные права и свободы, гарантированные Конвенцией. Однако в силу законодательства эти вопросы не были рассмотрены на национальном уровне <…>.
  7. Поэтому, рассмотрев все обстоятельства, имеющие значение, несмотря на небольшой размер предусмотренного законом штрафа, Суд приходит к вводу, что в конкретных обстоятельствах данного дела “интересы правосудия” требовали доступности бесплатных услуг защитника. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 и подпункта “с” пункта 3 статьи 6 Конвенции».

Ивановский облсуд: Судья не может повторно рассматривать дело по КоАП

Со ссылкой, в частности, на пункт 1 статьи 6 Конвенции, гарантирующий право на рассмотрение дела беспристрастным судом, Ивановский областной суд пришел к выводу, что принцип недопустимости повторного участия судьи в рассмотрении дела как общепризнанный принцип международного права в силу ч. 2 ст. 1.1 КоАП РФ подлежит применению и при пересмотре постановлений по делам об административных правонарушениях.

ИВАНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 24 октября 2014 г. по делу N 4а-287/2014 

(Извлечение)

Согласно ч. 1 статьи 30.9 КоАП РФ постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное должностным лицом, и (или) решение вышестоящего должностного лица по жалобе на это постановление могут быть обжалованы в суд по месту рассмотрения жалобы, а затем в вышестоящий суд.

Вместе с тем согласно п. 2 ст. 29.2 КоАП РФ судья не может рассматривать дело об административном правонарушении, если он лично, прямо или косвенно заинтересован в разрешении дела.

В соответствии с позицией Конституционного Суда Российской Федерации (определения Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 года N 1033-О-О и от 29 сентября 2011 года N 1298-О-О) и Европейского Суда по правам человека беспристрастность и объективность судьи могут быть поставлены под сомнение в случае повторного его участия в рассмотрении дела после отмены первоначального судебного решения.

По смыслу п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом является неотъемлемым элементом права на справедливое судебное разбирательство.

Таким образом, принцип недопустимости повторного участия судьи в рассмотрении дела как общепризнанный принцип международного права в силу ч. 2 ст. 1.1 КоАП РФ подлежит применению и при пересмотре постановлений по делам об административных правонарушениях. Реализация данного принципа, гарантирующего исключение любых сомнений в объективности и беспристрастности судьи, уже рассматривавшего жалобу на не вступившее законную силу постановление по одному и тому же делу об административном правонарушении, может быть осуществлена в процессуальном порядке путем удовлетворения заявления указанного судьи о его самоотводе. До принятия дела об административном правонарушении к своему производству судьей, ранее его рассмотревшим, оно может быть передано на рассмотрение другому судье того же суда председателем суда областного суда или его заместителем, возглавляющим судебную коллегию по административным делам, наделенными данными полномочиями в силу положений статьей 29 – 31 Федерального конституционного закона от 7 декабря 2011 года N 1-ФКЗ “О судах общей юрисдикции в Российской Федерации”.

Учитывая, что судья Матвеев Н.А. ранее рассматривал дело об административном правонарушении N 21-151/2014 по жалобе О., передача дела об административном правонарушении от одного судьи в производство другого в пределах одного суда не запрещена действующим российским законодательством, судья Ивановского областного суда Гуськов Д.В., являющийся наряду с судьей Матвеевым Н.А. членом судебной коллегии по административным делам Ивановского областного суда, приняв данное дело к своему производству, являлся правомочным судьей на его рассмотрение <…>.

См. также: “ВС РФ: Судья не может повторно рассматривать уголовное дело в силу ст. 6 Конвенции”

Тверской облсуд: Для задержания по КоАП правонарушения мало

Со ссылкой, в частности, на подпункт С пункта 1 статьи 5 Конвенции Тверской областной суд признал незаконным административное задержание на 48 часов, предусмотренное частью 3 статьи 27.5 КоАП РФ, указав, среди прочего, что сам факт совершения лицом административного правонарушения, за которое может быть назначено наказание в виде административного ареста, не может служить безусловным основанием для административного задержания, которое допустимо лишь при наличии достаточных оснований полагать, что без такого задержания лицо воспрепятствует правильному и своевременному рассмотрению дела об административном правонарушении, уклонится от исполнения наказания по нему, в то время как по данному делу доказательств этого не представлено.

ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТНОЙ СУД 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 19 ноября 2014 г. по делу N 33-4129

(Извлечения)

Как следует из материалов дела, во второй половине дня 10.07.2014 года В. был доставлен в дежурную часть УМВД по г. Твери. В отношении него сотрудниками органов внутренних дел были составлены протоколы: <…> об административном правонарушении, предусмотренном ст. 20.20 КоАП РФ, совершенном В. 10.07.2011 г. в 19 час. 40 мин.; <…> об административном правонарушении, предусмотренном ст. 12.29 ч. 2 КоАП РФ, совершенном В. 10.07.2014 г. в 18 час. 10 мин.; <…> об административном задержании 10.07.2014 г. в 17 час.10 мин. В., доставленного в ДЧ УМВД г. Твери 10.07.2014 г. в 17 час.00 мин., в связи с совершением правонарушения, предусмотренного ст. 20.21 КоАП РФ. <…>

Отказывая в удовлетворении требований В., суд полагал административное задержание заявителя на срок до 48 часов не противоречащим требованиям закона.

Однако судебная коллегия не может согласиться с данным выводом суда первой инстанции исходя из следующего.

В соответствии со ст. 27.3 КоАП РФ административное задержание – это кратковременное ограничение свободы физического лица, которое может быть применено в исключительных случаях, если это необходимо для обеспечения правильного и своевременного рассмотрения дела об административном правонарушении, исполнения постановления по делу об административном правонарушении.

Административное задержание является правомерным, если оно, отвечая критериям, вытекающим из статей 22 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с подпунктом “с” пункта 1 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, обусловлено характером правонарушения и необходимо для последующего исполнения решения по делу об административном правонарушении.

Административное задержание, предусмотренное частью 3 статьи 27.5 КоАП Российской Федерации, может считаться законным лишь в том случае, если оно осуществляется в целях, определяемых предписаниями Конституции Российской Федерации и Конвенции о защите прав человека и основных свобод, необходимо для их достижения и является соразмерным. Следовательно, такое административное задержание не может быть признано законным, если оно применялось должностным лицом хотя и в рамках установленных законом полномочий, но с нарушением указанных целей и критериев, при отсутствии достаточных оснований, произвольно или тем более сопровождалось злоупотреблением властью.

Следовательно, для административного задержания сотрудники полиции должны были иметь достаточные данные полагать, что в случае неприменения данной меры, В. воспрепятствует правильному и своевременному рассмотрению дела об административном правонарушении, уклонится от исполнения наказания по данному делу и, кроме того, иметь достаточные основания полагать, что имело место событие, которое свидетельствует о совершении административного правонарушения.

Вместе с тем, в ходе рассмотрения дела должностными лицами отдела полиции УМВД по г. Твери не представлено доказательств наличия указанных обстоятельств, несмотря на то, что бремя доказывания данных обстоятельств в силу положений ч. 1 ст. 249 ГПК РФ возложено на органы или должностные лица, которые совершили оспариваемые действия или приняли оспариваемые решения.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что сам факт совершения лицом административного правонарушения, за которое может быть назначено наказание в виде административного ареста, не может служить безусловным основанием для применения к лицу меры административного принуждения в виде административного задержания, притом, что суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления В., не сослался на доказательства, на основании которых он пришел к выводу об обоснованности принятых в отношении заявителя обеспечительных мер по делу об административном правонарушении <…>.

Согласно ст. 27.4 КоАП РФ об административном задержании составляется протокол, в котором указываются дата и место его составления, должность, фамилия и инициалы лица, составившего протокол, сведения о задержанном лице, время, место и мотивы задержания. Протокол об административном задержании подписывается должностным лицом, его составившим, и задержанным лицом.

Поскольку административное задержание при отсутствии правонарушения не допускается, то в протоколе об административном задержании прежде всего должно найти отражение основание применения данной нормы. Таким основанием следует считать предварительную квалификацию противоправного деяния и ссылку на соответствующую статью КоАП РФ или закона субъекта РФ, предусматривающую ответственность за излагаемое в протоколе конкретное действие или бездействие.

В нарушение данного требования закона в протоколе об административном задержании В. мотивы его задержания не приведены.

Кроме того, указание в протоколе об административном задержании на ст. 20.21 КоАП РФ противоречат данным протокола об административном правонарушении <…>, в котором действия В. квалифицированы по ст. 20.20 КоАП РФ, не предусматривающей возможность назначение наказания в виде административного ареста за совершение правонарушения, связанного с употреблением алкоголя.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает, что решение суда не может быть признано законным, обоснованным и подлежит отмене <…>.

См. также: “Отбывание административного ареста до рассмотрения жалобы на него – нарушение”

Отбывание административного ареста до рассмотрения жалобы на него – нарушение

Оглашенным сегодня Постановлением по делу “Швыдка против Украины” (Shvydka v. Ukraine, жалоба N 17888/12) Европейский Суд по правам человека признал, что отбывание административного ареста до рассмотрения судом второй инстанции жалобы, поданной на постановление судьи о его назначении, является нарушением статьи 2 Протокола N 7 к Конвенции, гарантирующей право на пересмотр решения, которым лицо осуждено за совершение “уголовного преступления” (то есть правонарушения, считающегося “уголовным” по смыслу этой статьи).

В пунктах 53—54 своего Постановления ЕСПЧ указал, что апелляционная жалоба заявительницы на постановление судьи, поданная в день его вынесения, не приостанавливала исполнение постановления, и наложенное им взыскание в виде административного ареста было применено немедленно. Это было сделано в соответствии КоАП Украины, предусматривающим, что постановление судьи подлежит незамедлительному исполнению только в том случае, если им наложено взыскание в виде административного ареста (и еще в одном случае, не имеющем отношения к настоящему делу). Если бы речь шла о наложении взыскания иного вида, постановление судьи подлежало бы исполнению только после окончания срока на подачу апелляционной жалобы или после оставления его без изменения судом апелляционной инстанции по результатам рассмотрения поданной жалобы. Однако в данном случае рассмотрение жалобы судом апелляционной инстанции было осуществлено уже после полного отбытия заявительницей взыскания, наложенного на нее обжалованным постановлением судьи. И Судьи Европейского Суда по правам человека выразили непонимание того, каким образом подобный пересмотр мог бы эффективно исправить нарушения, допущенные в первой инстанции. Страсбургский Суд отметил, что если бы постановление судьи было отменено апелляционным судом, то заявительница могла бы на этом основании требовать присуждения ей компенсации убытков и морального вреда. Однако ретроспективное и исключительно компенсаторное средство защиты не может рассматриваться в качестве замены права на рассмотрение дела судом второй инстанции, которое гарантировано статьей 2 Протокола N 7 к Конвенции. Иной вывод противоречил бы прочно установившемуся в практике ЕСПЧ принципу, согласно которому смысл Конвенции заключается в том, чтобы гарантировать не теоретические и иллюзорные, а практические и эффективные права.

Этот вывод применим и к России.

Напомню, что “уголовным преступлением” по смыслу статьи 2 Протокола N 7 к Конвенции считаются не только те деяния, которые отнесены к преступлениям национальным законом. Применительно к российским делам ЕСПЧ признавал “уголовными” – по смыслу статьи 6 Конвенции – административные правонарушения, за которые заявителям были назначены административные аресты на срок 5 суток (см. Постановление по делу “Менешева против России” (Menesheva v. Russia, жалоба N 59261/00) от 09 марта 2006 года), 7 суток (см. Постановление по делу “Малофеева против России” (Malofeyeva v. Russia, жалоба N 36673/04) от 30 мая 2013 года), 15 суток (см. Постановление по делу “Немцов против России” (Nemtsov v. Russia, жалоба N 1774/11) от 31 июля 2014 года). И может признать таковым административное нарушение, за которое назначен административный арест на меньший срок (см., mutatis mutandis, Постановление ЕСПЧ по делу “Каспаров и другие против России” (Kasparov and Others v. Russia, жалоба N 21613/07) от 03 октября 2013 года). При этом подходы ЕСПЧ к определению “уголовного” характера правонарушения применительно к статье 2 Протокола N 7 к Конвенции аналогичны его подходу по статье 6 Конвенции. Более того, при определении того, является ли правонарушение “уголовным” в указанном выше смысле, ЕСПЧ может ориентироваться не только на фактически назначенное наказание, но и на то, которое может быть назначено за совершение правонарушения (см. Постановление по делу “Энгель и другие против Нидерландов” (Engel and Others v. the Netherlands, жалоба N 5100/71) от 08 июня 1976). Наконец, не исключено, что ЕСПЧ может признать все административные правонарушения, предусмотренные КоАП РФ (и законами субъектов РФ об административных правонарушениях), “уголовными”. Включая я и те, за которые может быть назначено наказание в виде административного ареста, независимо от его срока.

Согласно части 1 статьи 32.8 КоАП РФ постановление судьи об административном аресте исполняется – как и на Украине – немедленно после вынесения.

По мнению Судей Конституционного Суда РФ, выраженному в Определении от 22 ноября 2012 г. N 2224-О, это не противоречит Конституции РФ, т.к. правило о немедленном исполнении постановления об административном аресте уравновешено наличием гарантий скорейшего рассмотрения жалобы лица, подвергнутого этому наказанию: в соответствии с КоАП РФ жалоба на постановление судьи о назначении административного наказания в виде административного ареста подлежит направлению в вышестоящий суд в день получения жалобы (часть 6 статьи 30.2 КоАП РФ) и подлежит рассмотрению в течение суток с момента ее подачи, если лицо, привлеченное к административной ответственности, отбывает административный арест (часть 3 статьи 30.5 КоАП РФ).

Однако очевидно, что фактически эти сроки могут не соблюдаться. Не говоря уже о том, что между днем направления жалобы в суд и днем ее поступления туда, который считается днем подачи, может пройти немало времени, остающегося практически за рамками регулирования КоАП РФ. Более того, нельзя исключить, что жалоба будет рассмотрена судом второй инстанции не за один день: может возникнуть необходимость истребовать дополнительные материалы, вызывать лиц, участие которых признано необходимым при рассмотрении жалобы, и т.п. А на нарушения названных выше сроков суды вышестоящих инстанций смотрят снисходительно, отмечая, что таковые не являются пресекательными.

Таким образом, и в России при существующем законодательном регулировании избежать нарушений статьи 2 Протокола N 7 к Конвенции, подобных констатированному сегодняшним Постановлением ЕСПЧ, практически невозможно.

ЕСПЧ спрашивает, не являются ли все дела по КоАП уголовными?

Европейский Суд по правам человека рассмотрит вопрос о том, не являются ли все дела об административных правонарушениях, предусмотренных КоАП РФ, уголовными в смысле статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а потому требующими обеспечения лицам, в отношении которых ведется производство по таким делам, прав, которые гарантированы статьей 6 Конвенции лицам, которым предъявлено уголовное обвинение. Европейский Суд по правам человека также рассмотрит вопрос о том, является ли вступившее в законную силу постановление мирового судьи по делу об административном правонарушении (которое не было обжаловано) окончательным решением по делу в смысле пункта 1 статьи 35 Конвенции. Ответ на этот вопрос необходим, в частности, для того, чтобы определить, является ли обращение в суд надзорной инстанции необходимым условием подачи в ЕСПЧ жалобы, в которой предъявляются претензии к производству по делу об административном правонарушении. Кроме того, косвенно Страсбургский Суд задался и давно интересующим многих вопросом о том, действительно ли положения АПК РФ фактически применимы (или хотя бы были применимы) к производству по делам по делам об административных правонарушениях, регулируемому КоАП РФ, как несколько лет назад решил Конституционный Суд РФ.  Продолжить чтение…